Даже Смерть знает мое имя

А вскоре окончится и жизненный путь пауков, потому что я вызвал «Пожирателя душ» и ринулся на многоглазых тварей, мельком оценив обстановку на поле боя.

Студенты добивали жалобно стонущего «носорога» и с ужасом косились на пауков, азартно бросившихся на меня. Простолюдины же в нерешительности замерли. Они явно прикидывали: то ли им следует помочь мне, то ли выполнить приказ, чётко гласящий, что надо поскорее разделать крылатую рептилию.

— «Запчасти» дракона! Если хоть одна почка зажарится — вырву ваши души! — яростно выдал я короткую мотивационную речь и врубился в стадо пауков.

Вокруг хороводом замелькали хелицеры и лишённые эмоций глаза, в которых отражался мой магический клинок, безустанно проносящийся сквозь тела пауков. Там, где он проходил, гнил хитин, расползалась кровеносная система и отваливались конечности. Порой мои удары даже «разрубали» пауков на головогрудь и волосатое брюшко. При этом во все стороны летела бесцветная кровь, жёлтая слизь и души. Последние мне удавалось втягивать с помощью клинка.

Однако пауки не хотели так просто расставаться со своими душонками. Они бесстрашно лезли на меня шевелящимся ковром и изрыгали яд. Ядовитые капли с шипением врезались в мою физическую защиту, а та отталкивала их, быстро теряя энергию. Уж слишком много было этого яда. Я будто попал под бледно-жёлтый душ! Да и хелицеры частенько пробовали на прочность мою защиту, становящуюся ужасно плотной там, где её пытались прогрызть. Понятное дело, что подобные атаки высасывали из защиты уйму маны, приближая её разрушение.

Поэтому мне пришлось вызвать магоструктуру «доспехи», обороняющую меня от физического урона.

Призвав «доспехи», я снова вихрем завертелся среди пауков, лезущих на трупы своих собратьев, лишь бы добраться до меня. Я выкашивал их «Пожирателем душ», словно бог смерти, спустившийся на землю. А если бы у меня был более мощный магоструктурный меч, то всего одно его касание высасывало бы из противников душу. Но и так дела у меня шли хорошо.

Азарт и боевой кураж текли по венам. Губы кривились в безумной усмешке. А душа пела. Да-а-а, есть упоение в бою и бездны чёрной на краю!

Но внезапно враги закончились. Твою мать! Как же досадно!

Часто-часто дыша, я кровожадным взглядом оглядел улицу. Её устилали трупы пауков и их подрагивающие конечности. Слизь и кровь блестели на земле и траве. Красота!

Прорыв же к этому моменту окончательно исчез, забрав с собой зелёное сияние.