Я стану Императором. Книга II

Поэтому на фоне голубого неба и голубой воды в пруду красный купальник выглядел несколько вызывающе.

Да и купальник был, я вам скажу, интересный. Я привык к закрытым купальникам синего цвета, в которых наши немногочисленные девушки сдавали нормативы по плаванию, не сильно выделяясь на фоне наших, синих же, шорт-плавок.

А вот этот купальник на девушке мало того, что был красного цвета, так еще и раздельный. Я подозреваю, зная Инессу, что стоил он до Хаоса много денег, но вот за что эти деньги были взяты — я не представлял.

Этот купальник был раздельный настолько, что казалось, он в любой момент распадется на кусочки, из которых он сделан, и осыплется на землю. Тоненькие веревочки, соединяющие три треугольника ткани — два на грудях и один между ног, не выглядели прочными.

Эрик странно хрюкнул, когда девушка сбросила форменный комбинезон, оставшись... да практически ни в чём. Тень Инессы хрюкнул в унисон, но немного с другой интонацией — он смотрел на Эрика ОЧЕНЬ неодобрительно и даже покачал головой, негодуя.

На что Картер, видя, что девушка стоит к нам спиной и не видит, показал Гансу большой палец и хитро улыбнулся. Тень фрау Таубе побагровел и подался было вперед, но посмотрел на меня и передумал.

Я показал Эрику кулак, на что тот развел руками и подмигнул уже мне. Я, невольно, улыбнулся. Ведь понимал, и где-то даже разделял, его эмоции. Тут действительно было на что посмотреть.

Инесса была натуральной платиновой блондинкой. По уставу, волосы не могли быть длиннее плеч, но она воспользовалась этим допущением полностью.

Собранная в высокий хвост, светлая грива волос едва касалась плеч, с которых началось «путешествие» моих глаз по вполне уже сложившемуся телу.

Выскользнув из комбинезона с грацией кошки, она обернулась на секунду, мило улыбнулась, вспушила руками волосы и двинулась к воде.

Она была очень хороша собой. Двигалась бесшумно и плавно, и все в ней — незаметная быстрота движений, рост, голос, серовато-голубые глаза и белокурый цвет волос было под стать друг другу.

Я нахмурился, отгоняя наваждение, когда она с лёгким плеском ушла под воду. У нее был ясный ум и тяжелый характер. И острый язык. Это сочетание не позволяло сближаться с ней кому-либо из курсантов, хотя желающих было предостаточно. Уважаемая Линия и природная красота делала её завидной подругой.

Мы не были монахами и нам официально не запрещались сексуальные отношения между курсантами, однако, по факту, этого запрета и не было нужно.