Наследник фортуны

Ты же деревенщина. А она тутошняя, городская. Так что больше сюда ни на ногой. Понял? А то мы тебе тумаков выпишем.

— Деревня, а ты случаем Глашку не наградил какой-нибудь срамной болезнью? Французским насморком, к примеру? — озабоченно выдал обладатель баса.

— Э, мужики, вы чего?! — выдохнул Гришка.

— А того, — лениво процедил Бывалый. — Не нравишься ты нам. Карманы выворачивай и шуруй отсюда.

— Финку видишь? Два вершка стали в брюхо хочешь? — угрожающе прорычал Прокуренный.

— Нет, мужики! Так дело не пойдёт! Я за Глашку костьми лягу! — разгорячено выдал крепыш и следом раздался звук упавшей то ли табуретки, то ли стула.

— Ну как знаешь… — медленно отчеканил Прокуренный, словно уже прикидывал, куда спрячет остывающий труп.

У меня мелькнула мысль воспользоваться магией, но сейчас я точно не успею провалиться в транс: время поджимало, да и эмоций слишком много.

Пришлось забарабанить кулаком по двери и истошно заорать:

— Хозяева! Хозяева, отворяйте скорее! Понятой нужен! Беда случилась! Городовой уже идёт!

В соседних комнатах мигом стихли все звуки, будто этаж в одночасье вымер.

— Проклятье! — отчётливо выдохнул Бывалый в установившейся, звенящей тишине. — Степан, гони этот крикуна в шею. А ты, деревня, вымётывайся подобру-поздорову да не показывайся тут более. И про Глашку забудь. А ежели захочешь разобраться, то подходи к четвёртому дому и спроси Генку, то бишь меня. Но я тебе не советую этого делать, ежели жизнь дорога.

— Хозяева! — продолжил я долбиться в дверь.

Взвизгнули петли, и на пороге возник субтильный мужичонка с жиденькими волосами, тонкими усиками и треугольной физиономией с блёклыми глазками. Он до того был похож на крысу, что я невольно посмотрел ему за спину, ожидая увидеть четырёх человекоподобных черепах. Но там красовалась лишь стена коридора с ободранными обоями, испещрёнными жирными жёлтыми пятнами.

— Чего тебе?! — выдохнул он высоким, злым голоском.

— Это… понятой… понятой нужен, — зачастил я, переминаясь с ногу на ногу, отчего ожоги с новой силой напомнили о себе.

— Пшёл отсюда, воробей расфуфыренный! — попытался грозно рявкнуть Звонкий, но вышло у него не очень. Голос дал петуха.

— Да мне бы… всего…

—…Вот, вот идёт твой понятой! Бери его, — протараторил мужичонка и шарахнулся к стене, пропуская хмурого Гришку. А тот вышел в коридор, и дверь за ним тотчас с треском захлопнулась.