Наследник фортуны

Два гранитных льва сторожили входную дверь с блестящими на полуденном солнце медными накладками, а на карнизе лежали каменные русалки.

— Гришка, бери вещи, — приказал я крепышу, передал нервно улыбающемуся вознице пятиалтынный и налегке выбрался из двуколки.

Парень грузно пошёл за мной, держа в одной руке мешок и саквояж, а в другой — только мешок. Он выглядел, как мой камердинер, что меня вполне устраивало, поскольку мне надо было создать хотя бы видимость того, что я успешный юный дворянин, дабы меня пустили пожить в этот дом.

Тут ведь явно квартируется совсем непростая публика.

— Эй, любезный! — крикнул я дворнику, который увлечённо мел ступени особняка.

— Агась, ваше благородие! — откликнулся он и опёрся на метлу, не переставая что-то жевать. Табак?

На дворнике красовались сапоги бутылками, кожаный фартук, косоворотка и фуражка. А чёрная с сединой борода лопатой чуть ли не подбиралась к прищуренным лукавым глазами.

— Позови приказчика, — повелительно выдал я и бросил ему двугривенник — монету в двадцать копеек.

Он ловко поймал её, благодарно кивнул, выплюнул в каменную урну коричневый слюнявый комок и затараторил:

— Сейчас кликну. Я мигом. Одна нога здеся, другая тама. А вы пока извольте пройти в парадную!

Дворник, несмотря на прожитые года, проворно метнулся к двери и широко открыл её, давай мне с Гришкой возможность без проблем проникнуть внутрь. В парадной мы уселись на резную скамеечку. А дворник помчался вверх по лестнице с мраморными ступенями и коваными перилами с поручнями из красного дерева.

— Да-а, — тихонько выдохнул крепыш, разглядывая мозаичный пол и ротонду. — Такой штукенции даже в поместье вашего папеньки нет, ваше благородие.

— Ты о моём папеньке помалкивай. Рот лишний раз не разевай и поглядывай на всё с лёгким налётом скуки или презрения. Дескать, я всё это видел уже тысячу раз. Вот, смотри на меня и делай такую же физиономию.

— Ого, да вы будто в какахи собачьи наступили! — поразился Гришка и попытался скопировать выражение моего лица.

Но у него это получилось из рук вон плохо. Однако времени на тренировки уже не было. По ступеням спускался чопорного вида седовласый приказчик в наглухо застёгнутом сюртуке старомодного покроя.

— Добрый день, сударь. Чем могу служить-с? — проговорил он выхолощенным голосом.

— Добрый день, — кивнул я и не торопясь, с достоинством встал со скамеечки. — Знаете, милейший, я — человек занятой. Мне некогда расшаркиваться и вести долгие разговоры.