Наследник фортуны

Я метнулся в ноги урода и сжался в комок. Сработало! Мужик врезался правой ногой в мою спину, нелепо взмахнул руками, и всей тушей распластался на мостовой, сильно ударившись подбородком, из-за чего громко клацнули его зубы.

— Млять! — простонал я, почувствовав вспышку боли, разорвавшую спину. Однако новый пинок адреналина позволил мне позабыть о боли и вскочить на ноги.

Дыхание с хрипами вырывалось из моей груди, а глаза, кажется, замечали всё вокруг. Где наган?! Он сиротливо лежало на мостовой. И я резко метнулся к нему, но мужик схватил меня за лодыжку и дёрнул её с чудовищной силой.

Такой финт ушами заставил меня грохнуться на мостовую. Сука! Воздух с шумом вылетел из моего перекорёженного рта, ребра обожгло болью, а мир на мгновение смазался, точно на неудавшейся фотографии. Повезло, что хоть револьвер оказался совсем рядом. Я шустро цапнул его, резко перевернулся на спину и навёл оружие на перекошенную рожу с расквашенным носом и рябыми щеками.

— Руки… сука… убрал… — зло прохрипел я, чувствуя, как влажный воздух смачивает пересохшее горло.

— Да вот шиш тебе, воробей ряженный! — люто проорал мужик, пронзая меня свирепым взглядом.

— Пулю хочешь, баран?!

— А стреляй, молокосос! — жёстко усмехнулся он и вцепился крепкими мозолистыми пальцами в другую мою ногу. Они как железные штыри впились в нежную кожу Никитоса. Мля-я-я…

— Не нарывайся, сука!

— Кишка тонка, белоручка! — зарычал козёл, пуская слюни на окровавленную бороду.

В воздухе разлилось невероятное напряжение. Чиркни спичкой — и полыхнёт.

И урод чиркнул — он ещё сильнее впился пальцами в мои ноги. У меня аж стопы онемели. Тогда-то я и решил нажать на спусковой крючок, но дуло револьвера сместил на пару сантиметров правее, дабы пуля попала в плечо, а не в рожу. Однако меня ждало сильнейшее разочарование… Револьвер сухо щёлкнул, а потом ещё раз и ещё… Не заряжен!

Мужик ехидно захохотал, широко разевая пасть с жёлтыми зубами. Вот урод! Ну, сейчас ты получишь! Я со всей силы метнул в его рожу бесполезный револьвер. Рукоять угодила в бровь и рассекла оную, оборвав гоготание ублюдка.

Так-то сука! И это ещё не всё! Резко приняв сидячее положение, ударил раскрытыми ладонями по ушам бородача. Он вскрикнул, а его пальцы непроизвольно разжались.

Я тут же перекатился в сторону, с трудом вскочил на подгибающиеся ноги и прохрипел:

— Что, чмошник, уже не до смеха?

Мужик промолчал и довольно быстро умудрился принять вертикальное положение, лишая меня возможности влепить ему ногой по роже.