Наследник фортуны

А-а-а, шут с ними с этими стихами! Дрянные они. Сам знаю. Ты мне лучше вот что скажи, Никита. Нет ведь никакого дня рождения? Барышень пожалел? Я сам дворянин не из богатых, посему вижу, когда люди смущаются, понимая, что придётся потратиться. А ты не такой… предложил оплатить банкет с таким видом, точно у тебя денег куры не клюют. Но я-то тебя раскусил. Ты тоже не шибко богатый, как и я. Нет в тебе этой надменности, присущей богачам. Нос не задираешь так, что аж сопли видно. Потому ты можешь рассчитывать на меня.

Пусть в моих карманах рублики нечасто звенят, но я добавлю на наш кутёж столько целковых, сколько смогу. А всем остальным мы скажем, что ты всё сполна оплатил, как и обещал.

— Не стоит. Я сам справлюсь. Но за благородный порыв спасибо.

— Не стоит? Да я своей честью клянусь, что этот спесивый бахвал Морозов и его сутулый холуй специально нажрут столько, что ты без портков останешься! Они же непременно станут заказывать дорогие вина, икру и прочие деликатесы. Тьфу, тошно мне от таких людей! Особенно тошно от этого Аркадия Борисовича.

Он ведь дворянин, а лебезит перед Громовым точно породистый лакей. Разве так можно, Никита? Себя же уважать надо.

— Да, надо, — поддакнул я, задумчиво посмотрев на раскрасневшегося парня.

Нет, я точно не ошибся, когда сказал, что мы можем поладить. Передо мной сидел человек хоть и бедный, но гордый. А такого звонким рублём не купишь. Кондратьев до конца будет отстаивать свои убеждения и рвать глотки за друзей. А мне подобные люди импонировали.

Они разительно отличаются от того гнилья, что во множестве шастает в моём мире.

— Никита, а поведай о Ядвиге. Что ты знаешь о ней? — внезапно попросил дворянин, расстегнул сюртук и положил на стол кисти рук. На пальцах правой руки красовались небольшие свежие ожоги, похожие на химические.

— Да я сам лишь нынче днём познакомился с этими барышнями. Могу сказать только то, что они весьма прогрессивные личности, раз живут вдвоём без надзора старших родственников.

— Ох уж эта свобода нравов! Через Польшу к нам всё это идёт и Финляндию.

К добру такая свобода не приведёт. Помяни моё слово, Никита! — парень ударил ладонью по столу, а затем мельком глянул на ожоги и решил объяснить их происхождение: — Давеча в лабораторию университетскую захаживал. Ежели у ректора испросить разрешение, то её даже летом можно посещать. Над опасными жидкостями экспериментировал. Вот чуток и попортил шкуру, но скоро всё само пройдёт. Даже к лекарю идти не надобно.