Наследник фортуны

— Ваше благородие, вы уж не сердитесь на меня за незнание моё, но у вас же, вроде как, фамилия Шипицин? — прокряхтел дворник, держа в руках белый прямоугольный конверт.

— Угу.

— Тогда вот енто вам, — протянул он мне бумагу.

— Ты принёс? — настороженно спросил я у мальчишки, взяв конверт. — Кто тебе его дал?

— Не ведаю, хосподин, — пожал он худенькими плечами, щербато улыбнулся и принялся рьяно тараторить, явно с прицелом на «чаевые»: — Я туточки на ухлу вместе с Михейкой обувь хосподам чистил, а тут карета к нам подкатывает.

Без хербов, без злата. По виду, наёмная. И рука, значится, из неё высовывается, да холос хриплый хутарит: «Письмецо вот на имя Шипицина снеси к доходному дому Круппа да передай кому-нибудь, дабы оно до хосподина ентого дошло». Я письмецо взял, ботинки дочистил и побех сюды.

— Лицо этого человека разглядел? А голос какой был: с повелительными, дворянскими нотками или скорее, как у простолюдина? Может, приметы какие углядел? Кольцо на пальце? Шрам? Волосатая ли была рука? — хмуро спросил я, осторожно вскрыв конверт.

Вдруг сибирская язва?

— Лицо не разхлядел. А холос… холос навроде не был похож на хосподский. Рука, да, волосатая, большая, с мозолями. И более ничехо не рассмотрел, звиняйте, Христа ради.

— Ладно, и на том спасибо. На вот тебе за труды, — проронил я и дал ему пять копеек.

— Спасибо, ваше блахородие! — обрадованно прострекотал пацан, взял монетку и помчался прочь.

Я же двумя пальчиками, точно ядовитую змею, вытащил из конверта сложенный вдвое лист бумаги.

Развернул его и увидел крупные печатные буквы, складывающиеся в коротенькое предложение: «Я знаю, кто ты». Хм…и что, млять, это значит? Кто-то прознал, что я был раньше Лебедевым, а теперь стал Шипициным? Или что-то другое? Например то, что я не из этого мира? Или то, что у меня охренеть какой дар? М-да… Вопросов хренова туча, а ответов — нет. А самый главный вопрос звучит так — что же от меня нужно автору письма? Какой-то ублюдок решил банально шантажировать меня или тут что-то другое?

Моё тело с ног до головы пронзило страстное желание со всей силы смять послание, но я наоборот — аккуратно сложил его, сунул в карман сюртука и прикинул, что надо бы всё тщательно обдумать, а заодно и наконец-то поесть.

— Уважаемый, — обратился я к дворнику, опасливо поглядывающему на мою хмурую физиономию, — не подскажете ли сносный трактир? Да так, чтобы он располагался недалеко.