Рысюхин, давайте - за жизнь!

На двенадцати корабликах двенадцать разных двигателей, вообще разных».

«Отсюда мысль – нам такого бардака не надо!»

«Да вроде и нет такого – мне просто лень для каждого грузовика заново чертежи делать, основа тоже одинаковая».

«Кроме этих двух. Надо будет их продать, пока после капремонта бегают хорошо, а взамен купить пару-тройку заготовок от Кротовского».

Замысел на будущее, конечно, хороший. Вопрос – что делать с этим чудом техники сейчас? Ещё и корзина сцепления – чуть ли не втрое больше деталей, чем у «француза», и даже дисков больше! Зачем, почему?!

«Немцы.

Если в механизме, сделанном немцем, меньше семнадцати движущихся деталей, то он будет чувствовать физические мучения и испытывать чувство неполноценности своей и своего изделия».

«Почему именно семнадцать?!»

«Цифра условная, не докапывайся. Именно столько было в немецкой мышеловке, которую я разбирал когда-то. В человеческой, если что – девять, считая крепёж и основу».

Все проблемы в итоге решили, разумеется. На свалке у речников нашли сломанную немецкую ручную лебёдку, в которой шестерёнки имели тот же химический состав, и обменяли на французскую коробку по весу, чтобы не портить людям отчётность.

Потом, консультируясь с судовым механиком (для виду) и с дедом (по делу) два дня после занятий восстанавливал коробку, которая давно уже требовала её или починить, или выкинуть: вторая задняя передача, например, не включалась уже полгода вообще, а третья передняя – только с определённым ритуалом. Да и вообще, хруст и скрежет шли такие, что я бы побоялся ехать на грузовике, издающем подобное звуковое сопровождение.

Пока искали шестерни – мимоходом «залечил» накопленные и врождённые дефекты в корпусных деталях всех механизмов, а рабочие перебрали и заново собрали раму и подвеску, где, слава Рысюхе, никаких сюрпризов и новаций не нашлось. Позже перебрали и восстановили двигатель, раздаточные коробки после этого проскочили вообще мимолётом, благо, металл для восстановления изношенных частей уже был. Короче говоря, провозились выходные и всю следующую неделю полностью, но восстановили все механизмы до состояния «как новые», а грузовик в целом, с учётом кабины и её оборудования – «лучше, чем он мог мечтать быть».

Водитель с одним из помощников уехал в воскресенье под вечер, я даже не успел толком пообщаться с Машенькой. Понедельник прошёл как обычно, а во вторник после занятий, не успел я зайти в комнату, позвонил Лопухин с сообщением, что они, мол, уже приехали и ждут меня.