Лев Грабитель

Какие-то медицинские данные на неизвестных мне людей. Второй, третий – то же самое. Я их разбрасываю по полу. Так теплее.

Четвертый ящик, наконец, дает результаты. Нож с розовой рукоятью. Этого достаточно, чтобы выжить.

Захотелось комфорта. Вспомнились мои доспехи. Дешевые, кожаные, но все-таки они были теплыми и не продувались. В мороз они наверняка задубели бы, но я мог с легкостью развести костер из напольных досок и греться у него.

Пятый ящик порадовал еще больше. Несколько конвертиков. При ближайшем рассмотрении в одном я узнал конвертик нашего производства.

На нем гордо красовалось напечатанное в типографии название «Левемий».

- Таааак, - во мне проснулся бухгалтер, - когда мы были на рынке, идея о типографии едва родилась. Значит, они выпущены уже после ранения.

Дальнейшие события я решил пока не рассматривать. Но… я же в архиве, поэтому всегда могу узнать дату попадания в больницу последних пациентов. В глубине души надеюсь, что последним пациентом оказался я.

Хватаю первую попавшуюся папочку, открываю и вижу… здесь другое летоисчисление и календарь, потому ничего не понимаю и забрасываю эту идею в список ненужных.

«С ножом уже можно и на улицу», - сжал розовую рукоять в левой руке. Правую стараюсь не занимать, поскольку я правша.

Вырываюсь из здания против холодного до боли в костях ветра. На улице мне бьет в глаза белоснежный простор. Чувство, словно пятки пронзают тысячи игл. Даже не понятно, то ли холодно, то ли горячо.

Оглядываюсь. Нужно спешить, но куда именно понять не могу.

Позади моя больница, впереди – лес. По сторонам совершенно пусто. Не могу поверить своим глазам и рассматриваю здание больницы. Нахожу лестницу с торца здания и решаю забраться на него. Сверху всегда видно лучше.

Картина стала лучше. Слева, вдалеке, виднеется дым. В такой холод поддерживать пламя может только человек. Или другие разумные виды.

Дорога прошла нормально. Я пару раз упал. Снег забивал ноздри, проникал под одеяло, заставляя с ностальгией вспоминать ту зиму, когда у меня порвалась пара рабочих сапог, а на покупку новых денег не оказалось.

Было холодно. Но не так.

И вот, передо мной предстала деревня. Я уже не чувствую запахов, на ресницах нарос иней за тот час, что я сюда добирался. Кажется странным, что дым идет только из одной трубы. И не шумит живность. Самое время – недолгое световое окно зимнего, по всей видимости, дня. Но что-то здесь внушает не самые добрые ожидания.

Стучу в дверь, за которой топят печь.