Геммы: Сингония

Илай поднял глаза и увидел дверцу кареты с окном, занавешенным пурпурным атласом. Занавеска шевельнулась, а затем из-за дверцы показалась изящная ручка в белой перчатке. Она что-то держала и протягивала.

Его приняли за побирушку! Все, такого позора ему уже не пережить! Илай отвернулся еще сильнее.

— Возьмите же! — раздался девичий, какой-то неземной, хрустальный голос. — Возьмите скорее!

Илай поднял голову и увидел через приоткрытую дверцу кареты силуэт. Девушка в пышном платье с пелериной и в плотной вуали склонилась вперед, изо всех сил протягивая ему нечто.

Как завороженный, он потянулся в ответ и принял предмет из ее рук.

Дверца захлопнулась, кучер гикнул, кони понесли.

Через минуту уже ничто не напоминало о том, что здесь побывала карета с удивительной незнакомкой. Илай посмотрел на кусочек ткани в своих пальцах. Кажется, ему только что посоветовали как следует утереться…

Но что-то было в нем необычное. Он развернул шелковый квадратик и первым делом заметил тонкую вышивку, изображавшую ползучие плети роз.

А затем и кривую надпись… Она выглядела, будто кто-то впопыхах писал чернилами прямо на шелке, не найдя ничего лучше для записки. Послание гласило: «Вспомнишь меня — вспомнишь все».

— Вас, пожалуй, забудешь, — протянул Илай задумчиво и хотел было убрать платочек в карман синего мундира, но вдруг порывисто прижал его к носу и глубоко вдохнул. Никогда в жизни он не чувствовал подобного нежного запаха… даже подпорченного навозом.

Спустя несколько минут из-за угла показался Лес. Окруженный той самой бандой мелюзги! Все они о чем-то оживленно болтали, брат даже посмеивался.

— Вот же… пр-р-редатель.

Процессия прошествовала к Илаю и чинно остановилась.

— Что нужно сказать? — Лес сложил руки на груди.

— Простите, сударь. Мы больше не будем бить полицейских. А теперь можно погладить вашего кошкана? — это уже предназначалось Лесу.

— Теперь — можно.

Илай мрачно наблюдал, как брат придерживает Фундука за шкирку, пока дети водят по его шерсти чумазыми руками.

— Уму непостижимо! — буркнул он, когда Лес помахал детям вслед и подошел к нему.

— Что это только что было?

— А то, что я обзавелся полезнейшими информаторами. И просят за свои сведения они немного, — хохотнул яшмовый гемм. — Дети везде одинаковые, хоть в городе, хоть в стане степняков. Себя, что ли, не помнишь?

— Таким не помню, — прокряхтел Илай, поднимая оледеневший зад с каменного бортика фонтана. — Я всегда был нормальный.

— Всенепременно, — ухмыльнулся брат, подставляя ему плечо.