Геммы: Сингония

Они-то с Михаэлем относились к поколению предыдущему, третьему.

«Спасибо, хоть пометом не обозвала, учитывая, как она любит собачьи аналогии, — подумалось Норме. — Как все-таки славно, что даже Сияющие не могут читать мысли. Разве что сам Диамант…»

— А теперь навострите свои уши, щенки, — Рахель подалась вперед, поставив локоть на граненое колено, обтянутое кожаными брюками. — Дочь графа Андрея Дубравина вот уже десять лет как… мертва. По крайней мере, так утверждал ее отец. Задавать ему вопросы напрямую не стоит, так как он явно что-то скрывает и будет продолжать скрывать от нас.

Не смотри так на меня, синеглазка, — цыкнула она на Норму, хоть та даже не поменялась в лице. — Твой слабенький талант Дознавателя не сможет расколоть Дубравина — он слишком высоко летает, а лгать, как молиться, приучен сызмальства. Разве что, однажды он просчитается и попадет уже в наши руки… — Рахель мечтательно запрокинула шею. — Выясняйте, как хотите. Больше информации дать мы не можем. Но скажу вам одно…

Она снова наклонилась вперед, точно хотела поведать геммам секрет:

— Если найдете доказательства тому, что сам Дубравин — еретик, я, пожалуй, даже не стану вас калечить.

— А он еретик? — разлепил пересохшие губы Илай.

— Граф — советник ее императорского величества. Сам как думаешь, тупица?

Норма не считала тупицей ни себя, никого из геммов, но слова Рахель требовалось как следует обмозговать. В тесной карете, по соседству с полыхающим Лесом, чья температура тела всегда была ощутимо выше, чем у остальных, и ощущалась, как лихорадка, соображалось туго.

Да еще и Илай, благоухающий на всю карету конским навозом…

Рахель истолковала их молчание по-своему:

— Никчемыши, — прищелкнула она языком. — Так и быть, в интересах дела дам вам кое-какую подсказку: Дубравин знался с нежелательными лицами. Очень нежелательными. Если бы не последние события, никто бы так и не услышал ни о какой Катерине. — Карета, до того мерно катившаяся в неизвестном направлении, остановилась. — А теперь все прочь.

Займитесь делом. Отчет жду через неделю.

Поспешно вывалившись на морозную улицу, все четверо долго не могли отдышаться — присутствие Рахель будто выжигало весь воздух. Оглядевшись, геммы поняли, что вновь стоят перед сыскным управлением — они сделали полный круг. На город опускались зимние сумерки, и на первом этаже здания горели редкие огоньки масляных ламп тех полицейских, что дежурили в ночь. С неба сыпал крупный снег.

— Так, я в баню, — сдался Илай.