Геммы: Сингония

Но вот с побочным кругом…

— Побочным? — Илай подобрался, услышав новое определение.

— Людьми, невхожими в лучшие дома, но обитающими на периферии нашего мира, — любезно пояснил Куратор. — Как за волками всегда следует стая воронья, за каждый человеком у власти тянется шлейф из людишек помельче. Чем больше сил, тем длиннее этот шлейф. Но в случае с господином Дубравиным все довольно скучно — ни тебе побочных детей, ни мстительных любовниц. Карточных долгов не имеет, блюдет заветы Церкви, исправно жертвует деньги…

— Значит, не еретик, — шепнул Илай, делая мысленную заметку.

— Вопрос спорный, но на поверхности он чище горного снега, — хохотнул Михаэль. — При особом желании ересь найдется под ногтями у каждого. Вопрос только в силе этого желания и длине ногтей, — заметил он, намекая на высочайшее положение Советника. — Но я отвлекся. Из последних сомнительных контактов могу указать только госпожу Адель дю Жанерáн. Она из Алласа, иностранка. Обреталась при посольстве.

— Мало ли в Паустаклаве иностранцев? — подала голос насупленная Диана.

— Предостаточно. Но тех, кому без объяснений отказывают в пригласительной грамоте прямо во время визита, а затем пытаются выслать из страны — нет. А тех, кто после этого бесследно исчезает из-под надзора — и вовсе только одна. Хотя нет, вру. Она была не одна, а с личным помощником, неким господином Аяксом Бришéс.

Илай кивал все время, пока Михаэль говорил и продолжил кивать по инерции, когда тот замолчал. Потом будто проснулся:

— Выходит, поиски стоит начать с посольства.

Разузнать об этих персонах, взять след. Попробовать установить связь… К слову, какие дела были у Советника с госпожой дю Жанеран?

— Он не распространялся, — снова широко улыбнулся Михаэль. — Итак, план ясен. Если это все, можешь задать вопросы, какие там у тебя были по службе.

Илай удивился:

— Но вы уже на них на все ответили. Об этом деле я и хотел расспросить.

— Вот как, — протянул Михаэль, поболтав вином в бокале. — Вот как… Что ж, это были бесспорно хорошие вопросы. Тогда задам встречный: что у тебя с лицом, малыш-янтарь?

Илай вздрогнул.

Он и забыл о своем позоре! Теперь у него, без сомнения, горела не только нижняя, но и верхняя половина лица.

— Ладно, можешь не говорить, — смилостивился Михаэль. — К тому же, я только сейчас заметил.

***

— Думаешь, Михаэль сказал правду? — спросил Илай у Дианы, пока они шли до конюшен, чтобы забрать своих лошадей.

— О чем ты, — раздраженно, что было ей не совсем свойственно, отозвалась сестра.