Отмеченный Весной

Вот только… – он протянул руку, указывая по дороге налево. – Ведомо ли тебе, что находится в той стороне?

– Что? Нет, – пожал плечами Ваня. – Кладбище? Гипермаркет? Княжье футбольное поле? Говорю же, меня сюда насильно телепортанули, я вообще не шарю.

Собеседник глянул на него с сомнением, но всё-таки просветил:

– Настенькины Болота. Самая тёмная топь во всём княжестве, – видимо, по-прежнему не веря в то, что Ваня в танке, княжич Зареслав вопросил, чуть вздёрнув подбородок. – Так скажи мне, добрый молодец, коли свет разума ещё теплится в тебе: что же ты делаешь тут, на этом проклятом изгибе Холодистого пути?

– Могу ещё раз двадцать повторить, – вспылил Ваня.

– Я. Не. В курсе. Меня баба в рваном платье сюда вжикнула. Отправила. Переместила в пространстве, чёрт побери, как мне ещё объяснить?

И тут, видимо, наконец до княжича Зареслава дошло.

– Вжикнула… – пробормотал он, пробуя слово на вкус. – Переместила в пространстве?.. Птичье заклинание! – его глаза чуть загорелись.

– Так ты взаправду из колдунов, добрый молодец?

– Что? Я? Нет!

Ваня чувствовал, что разговор заходит в тупик.

– Какой я колдун? – в отчаянии взмахнул руками он, забыв, что держит в одной из них синее яйцо. – Я просто раздолбай-матрос, которого заколебала вся эта хрень, и я к Аньке на хату хочу! Опер меня сожри…

Он почувствовал уже, что начинает беситься, как ребёнок, однако внезапно до его слуха долетел странный далёкий звук.

И Ваня замолчал, прислушиваясь. Это был голос.

Женский.

– Опер… Одно из имён Трёхглавого? – вежливо поинтересовался княжич Зареслав.

– Да тихо ты, сиятельство! – вскинул руку Ваня. – Прислушайся! Женщина кричит…

Когда оба замолчали, то Ваня понял, что далёкий звук ему не прислышался.

Где-то рыдала женщина, судя по голосу – очень молодая. Звук был надрывный, горький и отчаянный. Скорее всего, её терзала страшная боль. Ваня никогда не слышал, чтобы девушка издавала такой ужасный звук.

– Ты слышишь? – напряжённо спросил Ваня.

– Баба воет. Господи, как жутко… Насилуют её, что ли?

– О, – улыбнулся княжич Зареслав. Оглянувшись, Ванёк увидел на его лице страх вперемешку с удовлетворением. – Приветственная песнь болот.

Чем дольше звучал женский вой, тем становилось более не по себе. Звук пробирал до костей, нагонял тревожной тоски, хотелось либо убежать прочь, либо, наоборот… помчаться на звук, посмотреть, что происходит, помочь этой несчастной, которая так надрывается!..