Навь. Книга 4

Вниз по лестнице я ссыпался, едва не сбив с ног Старшего, который поднимался вверх.

- Куда? – единственный вопрос и совершенно правильный. Чтоб было откуда начать искать мой хладный труп, в случае чего.

- С Лизкой к Яну в «Добрый собачник», тьфу «колбасник»,

- Хорошо. Дома сегодня будешь?

- Еще не знаю, отзвонюсь! – «может быть», добавил я про себя. Неизвестно, может к Лизке поеду, пока в гостевой остановлюсь. Ей-то еще к экзаменам готовиться, не все экстерном сдают, как я.

- Хорошо, - и невозмутимый как статуя Александра третьего на Знаменской папа продолжил свое восхождение по лестнице, пока я судорожно пытался всунуть ногу в ботинок.

«Товарищ прапорщик, вы язычок высуньте – А-а-а!» - примерно так. Быстро же нас дисциплинируют наши женщины. У них в крови это – подмять под себя и сделать, как хочешь. Даже у лучших из них. Надо вовремя границы поставить, ну надеюсь у меня это получится. А вот получится ли это у Яна, я не знаю. Милая пушистая Сашенька при всем своем обаянии и наивном хлопаньи глазками была еще та собственница, и коготки у нее были острые. Я мысленно усмехнулся, танцуя на одной ноге с ботинком. Фух, наконец удалось!

На часы можно не смотреть, все равно опоздаю. Я уже увидел стоящий перед КПП Князевки здоровенный черный лимузин Воронцовых. Ну что поделать, ноблесс оближ, как говорят лягушатники. В пивняк на лимузине – это круто, сплошной сюр. Вэлкам в высший свет!

Лизавета ждала меня снаружи, похлопывая снятой перчаткой по другой руке с видом «ну все, тебе конец!»

- Привет! – я чмокнул будущую благоверную в румяную от холода щечку.

- Садись уже, - сменила она гнев на милость. – Забыл небось?

- Ага, - честно признался я, устраиваясь на сиденье.

Елизавета постучала в прозрачную перегородку, и мы поехали банально пить пиво. Но с колбасками.

Глава 2

- Господь любит нас, детей своих! Любит не за накопленные богатства или успех в политической жизни! Любит не за умение ходить по подиуму или вещать из телевизора! Он любит нас, потому что мы творения Его! Мы - плоть и кровь его! Мы - его дети! Так восславим же Его за любовь, дарованную каждому! Так.

..

Лоренцо Герра стоял на сколоченной ночью сцене в центре небольшого стадиона в захолустном городке и говорил, почти не напрягая голос. Мощная аудиосистема доносила его слова до каждого обывателя, сидевшего на трибунах. Ну а пара заряженных под завязку артефактов позволяли придать голосу нужный тембр и проникновенность, влияя на восторженное восприятие сказанного.