Больное зелёное небо. Книга I: Перерождение легенды

Сама, видать, хорошо дорожку за этот дом знаешь.

— Да я… Да ты… — Дарилина заметалась взглядом, в глазах у неё слёзы встали. — Иди ты!..

И пошла сама, быстро, чуть не бегом.

Арефей проводил её взглядом. До самого конца вёл, пока совсем она не скрылась. И будто с цепи сорвался, набросился на какой-то гнилой столб да начал метелить его со всей дури. Корка на спине рвалась, больно щипала и жгла, да только внутри, где-то совсем глубоко, у Арефея разболелось что-то так сильно, что не до спины совсем стало.

Домой он пошёл, пиная всё, что по пути попадалось.

По пути какому-то мужику чуть по морде не дал. Мужик ведь и не трогал его совсем, а просто захотелось почему-то. В сиротский дом Арефей влетел шумно, растолкал всех, кто на пути оказался. Нашёл Антира с Игнаром, те помогали друг другу присохшие к спине комбинезоны отдирать.

— Пошлите! — крикнул им Арефей. — Хватит уже стонать да плакаться! Пора к нашим делам возвращаться!

***

Через боль жуткую, через муки, но всё же снова стали они тело тренировать.

Щипало ужасно спину, когда бегали, трескались раны да кровить по новой начинали, когда камни тягали. Но всё ж не могло так вечно быть. Затянулись раны помаленьку, да и к боли они привыкать стали. И уж скоро тренировались как раньше, и даже решились в школу знати слазить.

Правда, вернулись после вылазки печальные. Много они пропустили. Дети в школе уж такое сложное изучали, что и не разберёшься. Арефей с тоской понял, что сколько они ни трудились, а всё равно очень мало ещё знали и умели.

Но сдаваться никто не хотел. Шли вперёд, старались, продвигались помаленьку.

Делали теперь всё тише, чем раньше. Даже в землянке шёпотом занимались. А на уроках господина учителя даже и не думали теперь чем-то таким заниматься. И ужасно удавились, когда после очередного занятия господин учитель подошёл к ним и странным трясущимся голосом сказал:

— Все трое идёте за мной.

Шли они к главному корпусу. И всю дорогу молчали. Арефею вдруг страшно захотелось, чтобы господин учитель, как раньше, начал на них орать, подзатыльники раздавать,, последними словами обзывать.

Но тот шёл бледный, губы жевал, платок в руках теребил, который из кармана жилета своего вытащил. Арефей и не видал раньше, чтоб он его вытаскивал.

Даже дверь в кабинет господина главы школы открылась как-то не так. Медленно, тихо скрипнув.

Глава школы стоял возле своего стола, тоже бледный был и тоже платок из кармана вытащил да промакивал им мокрый свой лоб то и дело.