Манулов, прекрати!

Зубы непроизвольно застучали, а все тело пробила дрожь, когда пол и стены покрылись толстой ледяной коркой.

- Что происходит? – сквозь свист ветра донесся голос Выдрова.

- Я не знаю, такого никогда не случалось, - прокричал настоятель Храма, когда мое тело пронзила нестерпимая боль. Символы на груди засветились изумрудным светом, а кожа на их месте лопнула, мелкими брызгами окропив пол.

Я стиснул зубы, стараясь подняться на ноги, но невидимая сила будто прижимала меня, заставляя приклонить голову и тело к полу.

Из раны потянулась сначала одинокая изумрудная ниточка, затем вторая, потом хлынул изумрудный поток, который вплетался в вихрь, разрастающийся под потолком и уже практически занявший весь периметр комнаты. Слабость и ощущение пустоты накатывало на меня, с каждым биением сердца все больше усиливаясь.

- Вытащи его оттуда, - как сквозь вату донесся голос наставника. В глазах двоилось, но был единственный положительный во всем этом момент: я больше не ощущал холода и боли. – Он сожжет все энергетические мосты!

- Я не могу.

Пока длится ритуал, невозможно пересечь круг ни с одной, ни с другой стороны! Любой, кто попытается, будет просто уничтожен на месте, – услышал голос настоятеля, едва оставаясь в сознании.

Внезапно все прекратилось. Стало тепло и светло. Тело приобрело легкость, и больше не было ощущения давящей откуда-то сверху на меня силы. Я посмотрел на свою грудь, но не увидел на ней ни символа, ни ран, ни даже затянувшегося шрама. Кожа была абсолютно чистая.

В помещении стояла подозрительная тишина. Выдров и Давыдов, переглядываясь, молча смотрели на то, как начинают уже в своем правильном ритме гаснуть кристаллы сначала на алтаре, а затем на символах вокруг меня.

Я, едва сдерживая тошноту от слабости и головокружения, поднялся на ноги и осмотрелся. Все выглядело точно так же, как и во время нашего прибытия сюда, словно тут и не было этого странного вихря и ледяной корки, покрывшей все стены и пол.

- И что, на этом все? – покачал я головой, стараясь увидеть хотя бы намеки на призрачного Манула над алтарем, которые бы показали, что бог-покровитель выбрал меня своим почитателем.

- Я не знаю, - неуверенно проговорил настоятель, уже более внимательно глядя на меня. – Такое на моей памяти впервые. Что ты чувствуешь?

- Слабость. Очень сильную слабость, - проговорил я. И желание убить одного усатого бога-зверя, который так позорно кинул меня. Но довольно эффектно, чего уж тут скрывать.