Дядя самых честных правил

***

— Ты пойми, — Бобров после третьей кружки слегка окосел и перешёл на «ты», — я Василия Фёдоровича безмерно уважаю, ценю и…

Поскольку мой ужин пошёл на закуску, я больше ел, чем пил, и чувствовал себя вполне трезвым. И Боброва я слушал, скорее, как развлечение.

— И уважаю, — повторился Пётр, — да, уважаю! Старик, конечно, не сахар, и соседи его не любят. Но ведь он глыба. Глыбище! Сподвижник самого Петра. А поместье? Какое поместье! Тридцать тысяч десятин!

— Где?

— Что где?

— Поместье.

— Ммм… В России.

— Это я понял. Где конкретно?

— Там, — Бобров махнул рукой, — рядом с Муромом. Вёрст десять всего от города.

Матерь Божья! Это, похоже, несусветная глушь и провинция.

— А эти… — я щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово, — как их… Krepostniye. Сколько?

— Душ-то? — Бобров замялся. — Не очень много. Точно не знаю, Василий Фёдорович не любит рассказывать о своих делах.

— Орки?

— Кто?

— Крепостные.

— Да, естественно.

— Тогда не поеду.

Первые три года в Сорбонне меня самого дразнили орком.

С пренебрежением и брезгливостью. Пришлось вызывать на дуэль каждого, вякнувшего в мою сторону. Когда счёт побед перевалил за сотню, все молчаливо согласились считать меня человеком.

— Не поеду, — повторил я, — не хочу жить среди варваров-орков.

— И ничего не варвары, — Бобров обиженно поджал губы, — у нас многие дворянские роды оркские. Смешались, конечно, с людьми, но самые что ни на есть орки. У меня тоже орки в роду были. Даже сам Пётр…

— Что Пётр?

— По бабушке, — со значением подмигнул Бобров и поднял кружку.

— За Петра Великого!

Мы чокнулись и выпили до дна.

— Всё равно не поеду.

— Но почему?! Кто ты здесь, в Париже? Бедный студент? А дальше? Пойдёшь работать к какому-нибудь барону? Магические пистоли делать или защитными Печатями стены укреплять? Я прав? На королевскую службу тебя всё равно не возьмут.

Бобров прищурился, выкладывая аргументы, и стал загибать пальцы.

— А в России ты будешь дворянином. С землёй, доходом и уважением.

— У меня нет Таланта.

— Ой, я тебя умоляю!

Он всплеснул руками.

— Думаешь, он там у всех подряд? У меня нет. У московского губернатора — нет. У графа Шувалова — тоже нет! Он сейчас знаешь кто? Генерал-фельдцейхмейстер! Всей артиллерией заведует. Любимчик нашей матушки-императрицы, между прочим.

Вот оно что! А я-то думал, на кой чёрт Шувалов чуть ли не за свой счёт учил в Сорбонне этих балбесов. Он оружейников из них готовил, и сам, похоже, нахватался Высокого искусства.