Дядя самых честных правил

Я поднял взгляд и посмотрел на спутника. Так-так, деньги, значит? Бобров под моим взглядом поёжился.

— Если что, я не читал, — поднял он руки, — довёз, как дали.

И тут же полез в другой карман.

— Василий Фёдорович просил передать ещё вот это.

На стол лёг тяжёлый, глухо звякнувший мешочек. Деньги? Очень хорошо. Люблю, когда мне дают деньги просто так.

Я убрал мешочек со стола. Потом посчитаю, после завтрака.

Служанка притащила поднос со снедью и принялась быстро расставлять перед нами.

— Что это?

Бобров потыкал вилкой содержимое своей тарелки.

— Кюисс де гренуй, — я пожал плечами, — лягушачьи лапки.

Лицо моего спутника побледнело.

— Лапы? Лягушек?

— Ну да, — я кивнул, удивляясь странной реакции, — жареные.

Брезгливо скривив рот, Бобров кончиком вилки отодвинул от себя тарелку.

— Господи боже, — у него даже рука дёрнулась, чтобы перекреститься, — что только не едят с голодухи.

— Месье, — девица подалась вперёд, — вам не нравится? У нас лучший «кюисс де гренуй» в округе. Даже месье граф приезжает его откушать.

Бобров замотал головой и буркнул что-то невнятное. Служанка ойкнула и убежала.

— Зря отказываешься, — я сдерживался, чтобы не рассмеяться, — на вкус, как курица.

Он только покачал головой и ещё дальше отодвинул злосчастное блюдо.

— Вот он!

К нашему столику вернулась служанка в сопровождении усатого мужчины с поварским колпаком на голове.

— Жан, этот господин отказывается пробовать твой «кюисс де гренуй».

Повар изобразил поклон и надвинулся на Боброва.

— Месье, что вам не понравилось? Я готовлю «кюисс де гренуй» уже двадцать лет, и никто – никто! – никогда не отказывался его кушать.

Бобров отодвинулся на стуле.

— Я просто не хочу.

— Ола-ла! Вы даже его не попробовали!

Служанка зашла с другой стороны и пододвинула тарелку к Боброву.

— Только попробуйте!

— Нет!

— Кусочек!

— Да не хочу я!

— Месье, вы не можете уехать, не попробовав наш «кюисс де гренуй». Я буду считать себя оскорблённым! Все соседи станут говорить — Жан разучился готовить!

— Попробуйте, — служанка говорила с придыханием, будто соблазняла.

— Умоляю! Если люди узнают, они перестанут к нам заезжать. Мы разоримся! Мои дети пойдут просить милостыню, а я буду сидеть на паперти у церкви и умру в нищете!

— Месье, — служанка наклонилась ниже, выставляя напоказ декольте, — я вас прошу. Разве вы можете отказать в такой маленькой просьбе хорошенькой женщине?

Я только посмеивался, налегая на пирог и любуясь комедией с Бобровым в главной роли.