Государь

Насмешливо хмыкнув, опытный сорокалетний правитель чуть горько заметил сыну:

— Наши бояре да князья, что ли, лучше?

Вновь отхлебнув из кубка и благодарно погладив по руке Домну, что так и стояла возле него, восемнадцатилетний Великий князь Литовский с философскими нотками ответил:

— Наши хотя бы иноверцев почем зря не режут, да и веру за-ради своего удобства не меняют.

Сняв девичью ладонь со своей коротко остиженой головы, он что-то тихо шепнул, направляя ученицу обратно на ее место, и повернулся к батюшке — который, в продолжение разговора о будущем замужестве, откровенно сварливо напомнил:

— Раз принц цесарский тебе негож по всем статьям, то и предлагай что свое.

Только сразу говорю: в Кабарду или царство Грузинское я Дуняшу не отдам!

Допив отвар, Дмитрий отставил кубок и согласно кивнул, мимоходом улыбнувшись явно волнующейся сестре.

— Черкесам и грузинам даже самая младшая из княжон Старицких слишком большой честью будет. Они от такой радости и помереть ненароком могут, бедные.

.. Но вот есть такое герцогство Померания, где младший брат-соправитель герцога пока неженат — и наша Дуняша могла бы его очень осчастливить. Герцог Бартский и Францбургский Богуслав, тринадцатый этого имени.

Задумчиво оглаживая бороду и усы, царь впал в глубокую задумчивость.

— Хм, южное побережье Балтийского моря...

Поочередно поглядев на отца, еще сильнее разрумянившуюся сестру и старшего брата, что азартно шевелил пальцами над горкой пирожков с лесными ягодами, примеряясь к самому вкусному и румяному — царевич Иван тоже напряг память.

— М-м, это который князь Богуслав из рода Грифичей, что к Анне Ягеллонке неудачно сватался? Так он же под рукой императора Максимиллиана ходит?

— Сейчас да. А там кто знает? Поморье и Мекленбург — это земля балтийских славян, то есть наша. Там сейчас разное неустройство и чужаки, но это ничего — став самовластной герцогиней, Дуняша понемногу наведет должный порядок.

Вновь нехорошо улыбнувшись, Дмитрий поправился:

— То есть будет верной опорой и помощницей своему очень занятому супругу.

Царственный родитель, задумчиво оглаживая ухоженную бороду, с сомнением в голосе протянул:

— Гм. Как-то оно... Православную царевну замуж за удельного князя-лютеранина?

— Пф! Батюшка, святой Петр и вовсе трижды отрекался от Спасителя нашего, но по делам своим удостоен ключей от ворот в Царствие Небесное. К тому же, бывает что муж до того сильно любит жену, что и бороду бреет — как дед мой, к примеру.