Государь

Инокиня Александра? Помню я Ульянку Палецкую, помню — хорошая из нее жена для младшего брата Великого государя вышла. Тихая да скромная, и не лезла никуда с ненужными советами... Значит, все же она будет девиц наших духовно окормлять и за их благонравием приглядывать? А мне мыслилось, что на тот чин боярыню Захарьину поставят.

Мимолетно стрельнув глазом на полнехонький кувшин с рейнским, сын почтительно согласился:

— И ее тоже отправляют.

— О? Ну, два пригляда и в самом деле лучше, чем один. Боярыня Анастасия, поди, попутно еще и своим сыновьям жен поглядит-присмотрит, и другим боярыням-княгиням о хороших невестах отпишет.

Скребнув пальцами по ровной глади скатерти, родитель с подозрением потыкал пальцем в высокую стопку пирогов и кулебяк (горячие!) и прислушался к себе: не успокоилась ли душенька, не хочет ли вкусной рыбки с нежным тестом?

— А князья Палицкие-то ныне в чести, да. Иоанн Васильевич их сегодняшним днем на Дорожный приказ головами поставил — и на Зодчий приказ их же думает.

— Сразу на два?!? Так они же в каменном устроении ничего не понимают?

Отмахнувшись, думной боярин вновь поковырял румяный бочок одного из пирогов:

— Первые они такие в Думе, что ли? Зато царю свойственники чрез свою сестру, вдову его покойного брата Юрия Васильича. А что до службишки, так старого градостроителя дьяка Выродкова со всеми его сынами из Разрядного приказа перевели главными розмыслами в новые заведения — они и будут все дела на себе тянуть.

Не сказать, что разумник-сын не понимал таких простейших вещей, но ведь батюшку-то успокаивать надо, а что может быть для этого лучше, нежели тихий разговор с отеческими наставлениями?

— А-а!.. Это тот Иван Григорич из казанских походов, про которого ты мне в детстве сказывал? Коий целую крепость Свияж всего за месяц на пустом месте поставил, и тем предрешил падение басурманской Казани?

И вновь хандра старого князя поуменьшилась: всегда приятно вспомнить былое, особенно если в нем хватало звонких больших побед.

— Да, он. Большой разумник... И сыны его явно в отца уродились.

Дернув щекой, Иван Федорович едва заметно потемнел лицом и равнодушно поинтересовался:

— На пирке у государя, поди, и Петька Горбатый сидел?

— Сидел, батюшка.

— Снял с него, значит, опалу Димитрий...

— Так его о том Великий государь попросил.