Государь

— Князь Андрей что, с глузду[2]съехал, такие речи держать?!? Может, опоили его чем? Или затмение какое на разум сошло?..

— С-сволочь он!!! Мы там все разом как сидели, так и онемели, пока этот пес шелудивый вещал!.. Благодарение Спасителю, Думной голова Бельский его заткнул — тем, что об этого иудушку начал посох свой обламывать. Жаль не прибил до конца: только морду в кровь и разбил, а там уж рынды царские оттащили...

Помолчав и дернув несколько раз кадыком в пересохшем горле (от таких новостей рука сама к кубку с вином тянулась!), Федор осторожно поинтересовался:

— И что опосля? В смысле, что Хованскому присудили?

Видя мучения сына, отец щедрой рукой плеснул рубиновой влаги сначала ему, а потом и себе.

— За нарушение крестоцеловальной клятвы Великому государю — он и семья его навсегда лишена родовых вотчин и прочих имений. За деяния и речи, невместные для русского князя и христианина, будет отправлен на каменоломни, где и останется до самой смерти своей. Но до того — извергнут из княжеского достоинства принародно, и тем навеки опозорен.

Похлопав глазами, позабывший о вожделенном сладком рейнском княжич с довольно глупым видом повторил:

— Извергнут? Это как?

Отхлебнув вина, родитель мрачно пояснил:

— Выведут на лобное место, зачитают все вины его. После огласят повеление Великого государя и решение Думы Боярской. Затем поставят на колени и сломают над склоненной главой нарочно скованный для того клинок — в знак лишения чести и звания княжеского, а так же всех прав. Новая казнь, Иоанн Васильевич самолично ее измыслил для.

— А что его семья? В монастырь на покаяние? Или за пристава, под строгий надзор?

Криво улыбнувшись, предводитель придворной партии князей-гедиминовичей и прочих союзных им семейств и родов, негромко поведал:

— Владыко Филипп за них вовремя попечаловался. Так что взамен отписанных в казну вотчин княжатам Хованским назначили на прокормление большой кус землицы под новое родовое поместье. Соседями будем! Мы в тех местах как раз пару небольших городков заложить собирались — как вотчинки для братцев твоих, Меньшого да Большого.

— Погоди, батюшка. Так это же почти у новой Засечной черты? Почитай, Дикое поле?

— Вот-вот, сыно. Милостив Великий государь...

Вновь хрустнув шеей, царский ближник не стал развивать опасную тему и вспоминать покойных князей Шуйских, которых тоже вот так вот милосердно отправили на новое место жития за Камень Уральский, где те через некоторое время все разом и сгинули.