Механика света

Хорошо?

– Хорошо, – еще раз поморщился господин посланник, стараясь делать это незаметно и коротко глянул на жующего. – Василий?

– Да, конечно, – кивнул тот, скрываясь обратно.

А я мысленно поаплодировала Барятину – это он еще утром утверждал, что мол, горничную с кухаркой вечером из дома выпроваживают как можно раньше – чтобы чего лишнего вдруг не насмотрелись. Его версию подтверждало и то, как сейчас на моих глазах выпроводили обоих водителей.

«Н-да, герр Скутвальссон. Интересно, это чем же таким вы тут занимаетесь?»

– Елизавета Андревна, вы нервничаете?

Дождавшись, пока мы, наконец, покончили со всеми извинениями, уселись в гостиной, получили чай и даже сделали по паре глотков, хозяин дома решил, что пора уже и к беседе переходить.

– Да, нервничаю – чашечка, отставленная мной на блюдце, неловко звякнула. – Если честно, я вообще не уверена, что должна была сюда приходить. Но…

– Я надеялся, вы приняли решение уезжать, – покосился тот на меня, так и не дождавшись, что за этим «но» последует.

– И не утруждая господина Вивеля, пришли порадовать меня лично. Неужели ошибся? И причина в другом?

Да уж. Состояние у меня и вправду было аховое, раз швед даже не усомнился, что это не деловой визит. Ну и ладно. Тогда прямо к сути и перейдем:

– Вот, – неспешно вытащила я записку из кармана, так же неспешно ее развернула и положила на низкий столик, стоявший между нашими креслами. – Собственно, это и есть причина моего здесь появления.

Тот взглядом попросил разрешения, дождался от меня кивка и подхватив листок, поднес его ближе к глазам – освещение в гостиной ярким не было, напротив, в ней сейчас устроили уютный, располагающий к откровенности полумрак.

Вот я и разоткровенничалась, когда тот успел дважды пробежаться взглядом по строчкам.

– Это ведь ваше, да? – посмотрела я поверх края чашки, вновь оказавшейся у меня в руках. – Вы передали?

Ответили мне не сразу и, как ни странно, без того театрального удивления, к которому я начала тут привыкать:

– С чего вы так решили, Елизавета Андреевна?

Впрочем, мне и так уже стало ясно – не его.

Он до этого момента точно ничего про эту писульку не знал – за реакцией шведа я сейчас следила крайне внимательно. Выходит, самодеятельность Вивеля? Или все-таки какая-то непонятная интрига господина полицейского, а идеи Барятина насчет запугивания в корне не верны?

Но в любом случае на мои планы эта информация повлиять уже не могла, как и то, что записка не его.