Иная судьба. Книга 1

Узнать бы, что там было… Но капитан Винсент не явился, иначе Марта набралась бы смелости и улучила бы момент, чтобы тихонечко его расспросить, а к грозной его маменьке она лишний раз и подходить-то побаивалась.

Не сдержавшись, девушка стянула с тарелки пирожок. С зайчатиной, сочный, вкусный… Фыркнув от удовольствия, его светлость потянулся к кувшину и самолично налил девушке морсу. Слуг он отпустил, а потому мог позволить себе некоторую вольность.

Внимательно проследил за тем, как Марта сделала несколько глотков.

– Дай же и мне попробовать, – проворчал. – Я всегда подозревал, что от меня утаивают самое лучшее.

И, отняв кубок, приложился как раз с той стороны, к которой только что прикасались её губы. Словно бы украдкой сорвал первый поцелуй. А вместе с ним уловил лёгкий аромат свежести и чистоты, сердечный трепет и секундное смущение, непонимание – и первый жар… ещё не любви, но желания любить…

Марта ничего не поняла, лишь мысленно удивилась. Кубков на столе хватало, бери свободный и пей, зачем из чужого-то? И вдруг вспыхнула, заметив ласковый прищур герцога поверх чаши, которую он всё ещё держал у губ.

– Я же говорил: вкусно.

Он словно урчал, и на какую-то секунду показалось, что это невероятно выросший Маркиз занимает герцогское место.

– Какая же ты…

Прикрыв глаза, ещё раз пригубил напиток и насладился запахом. Восхитительно. Как она ещё наивна, что даже не понимает собственной силы…

– Как прошёл твой день? – мягко спросил он. – Тебе понравился Гайярд? С кем ты познакомилась, где была? Ну, давай, рассказывай, мне всё про тебя интересно знать!

Герцог слушал временами сбивчивый, не совсем последовательный рассказ – и отмечал и живость ума, и точность характеристик – а, стало быть, наблюдательность и умение делать выводы.

Впрочем, была у девушки некая избирательность: она или не хотела, или не видела отрицательного. Послушать её – так будто всю жизнь мир поворачивался к ней только солнечной стороной, не допуская затмений. Она искренне верила в добро, эта девочка, как и в то, что все вокруг великодушны и милосердны. Будто и не было в жизни розог и пастора, и родных, с чьего согласия это происходило, и не было голодных времён. Может, дело в родне? Её ведь могли как бы на откуп отдавать этому фанатику-пастору – чтобы, например, младших детей не трогал. Были такие случаи. Остаётся надеяться, что Винсент на месте во всём разберётся. У него есть для этого полномочия.