Иная судьба. Книга 1

Нельзя самому заговаривать. Он запретил себе это. Хоть и не помнит, из-за чего, но ведь не без причины же!

Мужчина странно знакомо вздохнул.

– Прошу прощения за причинённое беспокойство, ваша светлость. Эта женщина здесь больше не появится. Но…

Он колебался. И добавил, похоже, лишь для очистки совести:

– Возможно, вам известно, что именно она здесь искала?

Помедлив, отступил.

– Ещё раз примите мои извинения.

И вдруг старый дракон понял, о чём его спрашивают. Свеженькое, не успевшее кануть в Лету Снов-Без-Сновидений воспоминание само обрисовало в голове чёткую картинку того, что случилось ночь или две… или три назад, но совсем недавно, иначе бы не возродилось в голове так вот сразу.

Женщина. Та самая, что недавно пыталась его отравить. Вот она мечется по поляне, путаясь и спотыкаясь в длинной траве, прижимая к груди что-то громоздкое, явно тяжёлое, оттягивающее руки… Замирает, бормоча что-то вроде: «Только успокойся, и ты сразу найдёшь подходящее место!» Внимательно оглядывается. И видит старый бук с наполовину засохшими ветвями, затерявшийся среди здоровых своих собратьев, не изъеденных древоточцами.

Каких-то две-три минуты – и её таинственный груз надёжно спрятан в дупле, а воровка – почему-то дракону хочется назвать её именно так – скрывается в подлеске, не удостоив старика взглядом. Долго же, выходит, он спал, ежели его даже за серьёзную помеху не приняли. Он втянул ноздрями воздух. От предмета, что до сих пор, старательно присыпанный сухой листвой, покоился в сердцевине полумёртвого лесного долгожителя, шёл странный запах.

Успокаивающий. Родной.

Домашний. Вот ещё одно давно забытое слово.

Никому не отдаст, решил тогда он. Кем бы ни была эта маленькая трясущаяся дрянь… Воровка. Её пачкающий аромат, словно струя чёрно-белого пушистого и с виду безобидного зверька, изгадил здесь всё, и дракон старательно затёр его своим телом, соизволив за долгое-предолгое время приподняться с излюбленного края поляны перед небольшой пещерой и проползти по следам нарушительницы покоя. Это усилие обошлось ему дорого.

Отвыкшие от движения мышцы яростно завопили, требуя немедленного отдыха. Чувствуя, что вот-вот заснёт, ящер вновь подумал: не отдам! Обвился вокруг мощного ствола, и лишь тогда позволил себе забыться.

…А сейчас его спрашивают, не знает ли он, зачем эта тварь здесь рыскала. Да, он понял вопрос. Он ещё бывает иногда в здравом уме и в твёрдой памяти.

Чем-то неуловимо знакомым пахнет от этого синеглазого. Тоже… Домашним.

Пожалуй, ему можно и отдать.