В пепел

– Чего ж сразу так категорично? Я действительно могу.

– Ты, Эрдари, можешь только угробиться на этом. И все.

– Не-а. Мать научила, что делать, чтобы не сгореть. Так что давай без нервов. Если нужно…

– Не нужно. Будет настоящая нужда – раскинешь.

– Ты, главное, сказать не забудь. Когда та нужда придет. Если успеешь, конечно.

– Дари, бегать от таких нужд можно ведь и по-другому. Я тебе кое-что показать обещал… Так что давай неси воду.

– О, будем из ресса делать клоуна?

– В принципе, можно. Но бессмысленно. И неудобно.

Чтобы долго носить грим, его нужно делать минимальным по количеству, но максимальным по эффекту. Сейчас увидишь.

Через пару часов перед Пеплом, здорово растерявшим свой скептицизм, сидел уже не охранник, а старик. Ретену отмыли волосы от краски, но ее так и не смывшиеся остатки сделали их не белыми, а пегими, что лишь подчеркивало ощущение седины. Заплели косу, подвернули вниз и перевили черной лентой – как носят вдовцы, причем из бывших военных. В сочетании с осанкой ресса, спрятать которую было непросто, все это выглядело очень естественно.

Как и хромота.

Но дольше и тщательней всего Ретен лепил и рисовал морщины, пока результат его все-таки не устроил. После чего закрепил их жидкостью из самого большого пузырька и дал высохнуть. Завершающим штрихом стали кустистые седые брови и кожаная повязка через левый глаз, из-под которой выглядывал кусок уродливого шрама.

– Н-да уж… – задумчиво выдал Пепел, когда ресс поднялся с кровати и неуверенно сделал пару шагов, придерживаясь за ее спинку.

– Не клоун, точно. Шант Эли, да? Кажется, я уже мечтаю туда попасть.

– Шант Эли. – Не стали с ним спорить. – И Варан тоже.

– Уровень не оспоришь, – кивнул он. – Как думаешь, трость сюда подойдет?

– Да, было бы идеально, – согласился Ретен. – Потом озаботимся и достанем где-нибудь.

– Сейчас озабочусь.

И Пепел рванул на чердак, где среди древней рухляди видел нечто подобное.

Трость, что он принес, выглядела и в самом деле идеальной: массивная, надежная, угловатая.

В руках постаревшего вояки она смотрелась как его естественное продолжение – была такой же потертой и побитой жизнью, как и он сам. Когда Ретен, опираясь на нее, сделал по комнате несколько шагов, уже гораздо более уверенных, Дари кивнул:

– Нужно будет на сестричке проверить, но могу башку прозакладывать: даже она опознает тебя сейчас далеко не сразу. А уж если удастся обмануть ищейку, всех остальных сделаем и не заметим. Можно хоть на собственные похороны идти.