Маг поневоле

Чёрные, коротко стриженые волосы, карие глаза, не крупный, чуть толстоватый, на мой взгляд, нос, да где-то уже довольно сильно поцарапанная щека. Вот и все достопримечательности. Как сейчас говорят, усреднённый типаж. Где-нибудь в толпе, я бы себя и не узнал, наверное. Ну что же. Будем использовать то, что есть в наличии. В магазин поменять уже не отнесёшь.

Позавтракали, на удивление, молча. Марку с Лузгой очевидно уже надоело зубоскалить по моему поводу, а Гонда задумался о чем-то своём, механически подметая с импровизированной скатерти остатки наших скудных припасов.

Мне же вообще было не до разговоров. Тоска разъедала душу похлеще серной кислоты. После завтрака Марк с Лузгой вновь удобно расположились на матрасах. Гонда же, выудив из своей шапки иголку, принялся зашивать прореху на рубахе.

- Всё равно спешить некуда, - пояснил он мне.

- Неужто сегодня не тронемся? - помрачнел я.

Всего день пути, а меня, если откровенно говорить, уже с души воротит. И не столько от дороги, довольно муторной по своей сути, сколько от неопределённости.

Скорей бы уж Вилич. Там хоть полностью прояснится, что меня ожидает.

- Неа, - отрицательно покачал головой Гонда. - Прав был Никодим. Не рискнёт отец Мефодий дальше тронуться, пока волколаки неподалеку крутятся. Переждать решит.

- А куда ему спешить то? - решил вмешаться в разговор Марк. - Сиди себе у старосты в доме; угощение трескай да варом запивай. Лепота! - Марк мечтательно поднял глаза к небу и выразительно причмокнул губами: - А коль приспичит, могут и девку найти.

Староста расстарается. Хотя бы ту же Глашку, - покосился он в мою сторону.

- Я вон не совсем понимаю, - решил прояснить я этот вопрос. - Она что гулящая, какая, что ли? Или это у вас нравы такие? В деревне вроде с блудом строго должно быть, как мне помнится.

- Смотри-ка. У вас! - фыркнул со своего лежака Лузга. - А себя он на особицу считает!

- Заморский, наверное. Иль со срединных королевств, - согласно заржал Марк.

- С блудом у нас строго, - хмыкнул Гонда, закручивая нитку в замысловатый узелок, - но только это девушек, ну и баб замужних касаемо.

Этих, ежели споймают, враз живыми в землю закопают. А вот если баба овдовела, тут другое дело совсем. В деревнях то баб почитай вдвое больше, чем мужиков, будет. Жизнь слишком непростая. Иные совсем молодыми овдоветь успевают. Вот им ухажёров иметь не возбраняется. И нам, как говорится, хорошо, - Гонда бодро хохотнул, - и им удовольствие и вспоможение какое-нито.