Княжья воля

Долгожители ничуть не изменились с нашей последней встречи на похоронах вировского боярина. Все те же мрачные, подпоясанные кожаными ремнями долгополые рубахи, длинные мочала бородищ, расчесанные на пробор, перехваченные тесемкой волосы. Иссохшие, коричневые лица в глубоких морщинах напоминали грубые деревянные маски, вырезанные нетрезвым мастером.

Сквозь растворенные врата за тремя жрецами на подворье всыпались еще люди. Десятка два мужиков, несколько баб. Фейсы у всех какие-то напряженные, недобрые.

- Кощунник! - едва узрев мою скромную персону, которую я и не думал прятать, громко, со злорадным воодушевлением заорал дедка, дробно затряс в воздухе посохом и твердой поступью зашагал в мою сторону.

- Попался!

- Кому это он? - повернувшись, быстро спросил я смертельно побледневшего Жилу.

- Тебе, кажись, батька…

- И впрямь, - ошалело пробормотал я, заметив направленный на меня длинный указательный палец главного аксакала. - Ну сейчас я этот его палец ему же в задницу затолкаю.

- С волхвами так негоже.

.. - охнул Жила, еще сильнее взбледнул и стал походить на готового расплакаться Пьеро.

- Собирай людей. Живо! - я почти грубо подтолкнул Жилу, расправил плечи и приготовился к трудному диалогу с торговцами опиумом для народа.

Сопровождаемый парой близких единомышленников и толпой почитателей, главный волхв резво приближался. При ходьбе он с глухим стуком втыкал в землю посох, словно внезапно попавший в противоположное время года злой Дед Мороз. Остановились, когда до терема им оставалось шагов двадцать, а до меня - пять.

Палец старика снова оказался в деле.

- Вот он! Вот! Держите его, люди! Кощунника держите! Черного волхователя и лихого чародея! На жертвенник его! На жертвенник тащите! Обличил его Волос! Это он падеж устроил!

Ветер раздувал свободно ниспадающие на плечи седые космы, делая Живомира похожим на потустороннее существо демонического толка, не оставляя от его былой благообразности и намека. Надо же, а казался вполне вменяемым дядькой.

Дворовые смешались с городскими, глаза у всех с маленькое блюдце, рты разинуты.

Мнутся все позади троих старцев, держать меня как уговаривает Живомир не спешат, выжидают, на меч мой уважительно поглядывают.

- Ты чего так развопился, папаша? - спокойно поинтересовался я. - В тереме дети спят, а ты тут пасть проветриваешь. Трын-травы передозанул что ли? Иди домой, сбитня горячего прими, скоро попустит.

- Ты… - чуть не задохнулся волхв, почти полностью выкатив покрасневшие чичи из орбит.