Княжья воля

Да хоть бы сам князь полоцкий пожаловал - не открывать! Мерко мямлил, что волхвам все врата и дороги открыты, сердца и умы людские перед ними нараспашку, а ежели завтра Волос через волхвов на него самого укажет, то пошлепает наш Мерко как тупой, покорный бычок на заклание, слова поперек не молвит. Вот так вот. Мощная штука религия.

- С Живомиром что делать, батька? - поинтересовался практичный Жила, мотнув головой на пришедшего в себя волхва. Тот сидел на пятой точке, потирал ушибленную скулу, шаря по земле мутным взором.

Первым желанием было выгнать взашей с подворья. Потом я подумал, что этот «святой отец» поднял на меня народ с целью вспороть брюхо в угоду молчаливому истукану измазанного куриной кровью. Оклеветал и опорочил, падла! Мог ли его на этот шаг кто-то подбить? Базара - ноль. Еще как мог.

- Свяжите да суньте где потемнее. Посидит у нас пока под приглядом, авось поумнеет если раньше не загнется. Я с ним поговорю чуть позже.

По уму надо было и тех двоих прихватить до кучи, чтоб не вздумали горожан баламутить, но гоняться теперь за ними не вариант.

Сами скоро приползут узнать как дела у их предводителя, тогда и проведу с ними воспитательную беседу.

Ближе к вечеру, как и предсказывал пустой глаз Шепета, погода испортилась. Ветер приволок за собой черный фронт во все небо. Резко потемнело. Из низких, сплошных, без единого просвета туч, влупил косой стеной теплый ливень. Все неровности почвы, следы копыт и тележных колес начали исходить дрожащей рябью, закипели от быстрых, тяжелых капель, стали шириться и сливаться в лужи.

Посередине усадебного двора быстро выросло озеро с дрожащими на ветру стеблями травы.

Все живое шустро спряталось под крыши и навесы. Мы с Жилой, Невулом и Шепетом с началом ливня укрылись в тереме. Прилипли к окнам большой горницы лицезреть разгул стихии.

Снаружи очень неприятно. В сером воздухе мечутся сбитые ветром и ливнем листья, солома, ошметки разного мусора. Ветер пригоршнями с шумом швыряет в слюдяные окна крупные дождевые капли похожие на мелкие градины.

Что характерно - грома нет, молний тоже.

Смазливая, румяная теремная девка приносит нам горячего сбитня и пряников. С улицы забегают в набухшей влагой одежде Ноздря и Рыкуй. Топают грязными сапожищами по отскобленному до бела деревянному полу, встряхиваются как псы после купания, разбрасывают вокруг себя водяную пыль.

- Сторожей расставили? - спросил я Рыкуя, наблюдая как тот жадно цапает еще теплый медовый пряник из общей мисы.