Княжья воля

- Расставили, - шумно проглатывая разжеванный кусок, ответил однорукий. - Все на местах. Живомира в бане заперли.

После инцидента с волхвами все без исключения поглядывают на меня с затаенным страхом и большим уважением. Никто никогда не слышал, чтобы волхвам в открытую противились. Авторитет жрецов огромен и непререкаем, бояре и князья совета у них просят, всем, чем надо помогают. А я волхву в репу двинул да в темницу упек. Есть о чем задуматься бедолагам, я б на их месте тоже в думки впал непростые.

Очень порадовало, что несмотря на благоговейное отношение к жрецам, ни бывшие разбойники, ни дулебы не отказали мне в поддержке. Будет им за это поощрение в серебряном эквиваленте.

В горницу ввалился встревоженный, мокрый до нитки Липан. Утерев сырое лицо широченной ладонью, сообщил, что Сытки до сих пор не нет. Давно бы ему вернуться, вчера оба наших «шпиона» к этому времени уже были в усадьбе. Шишак пришел, Сытка пропал.

Таким взволнованным я Липана еще не видел. Даром, что здоровый как динозавр, внутреннюю тряску не так уж и заметно.

- Непогоду пережидает где-нибудь, - с наполненным ртом предположил Жила. - Гляди как хлещет. Или загулял твой Сытка, пропьется - притащится. Садись-ка лучше закуси пряничком.

Липан в ответ головой качает, уж он своих парней знает как старик нажитые годами болячки, если не прибыл Сытка вовремя, значит что-то с ним стряслось.

Махнув на нас рукой, Липан выходит из терема, с треском лупит дверью.

Глава 7

Ливень с помощью шквального ветра не переставая полоскал природу направо и налево несколько часов кряду.

Непогода за окнами совсем как у потомка петровского арапа плакала как дитя, выла зверем, стучала, шумела, хлюпала и чавкала, словно пыталась подобрать нужный язык для общения с нами смертными. Вот так, наверное и случаются всемирные потопы, когда разверзаются хляби, взбухают реки, пучатся озера, восстают морские глубины. Хорошо тут гор нету как в Сочи. Иначе - труба дело. Бешеные там речки. Ливень прошел хрен знает где высоко, а всю гадость с вершин в море несет, улицы, а порой целые районы мутной жижей затапливает к ужасу отдыхающих и ворчанию привычных ко всему аборигенов.

В боярской горнице звуки творящегося снаружи безобразия приглушались толстыми полуметровыми стеновыми бревнами и было здесь даже уютно. Посередине стола храбро горел тонкий фитилек масляного светильника, разбрасывая вокруг себя дергающиеся тени.