Роза песков

Хмельной ветер перемен кружил голову. Вечно живой Цой хрипел из магнитофонов: «Перемен… мы ждем перемен…».

В институт Наталья не поступила, но, не желая возвращаться домой «на щите», пошла учиться в ПТУ, которое теперь называли модным импортным словом – колледж, на товароведа. При наборе обещали ускоренную годовую программу и давали почти стопроцентную гарантию поступления в находящийся рядом ВУЗ. Однако главным плюсом в глазах Натальи было то, что у колледжа была своя общага, куда заселяли иногородних.

-- Поймите, дети.

Вы не только приобретаете прекрасную, востребованную специальность, но и подкрепите все знания, которые вам понадобятся при поступлении в следующем году! Могу вас заверить, что те из наших выпускников, кто желает продолжать образование, проходят вступительные экзамены с гарантией! – гордо вещала на линейке первого сентября директриса колледжа.

Тогда же, первого сентября Наталья познакомилась и подружилась с Ленкой-сибирячкой -- ухватистой девицей с хорошей фигуркой и тяжелой русой косой толщиной в руку, такой же «не поступившей», как и она сама.

Они выручали друг друга конспектами, частенько делили последний рубль от стипендии на двоих. И даже ухитрились устроиться в кафе «Огни Лондона» ночными посудомойками. Смены шли два на два, платили каждый день, а сердобольная повариха даже подкармливала их.

Глядя на выживающих на хлебе и воде одногруппников, обе искренне считали, что им повезло. У них водилась какая-никакая копейка. Они обе смогли себе купить вареные джинсы и яркие турецкие кофты, щедро затканные люрексом, и выглядели в своих глазах весьма круто.

Почта работала скверно -- письма от родителей приходили через раз. И из них Наталья с ужасом узнавала, что зарплату матери не платят уже пол года, отца сократили с работы, что жить становится все тяжелее, что они продали уютную трешку в центре родного городка и теперь покупают однокомнатную хрущобину на окраине соседнего – так ближе к Финской границе, а остальные деньги перевели в марки и собираются ехать в Финку -- за товаром.

Все это звучало дико и непривычно, и слова «Финка» и «товар» в письме просто резали глаз.

Это было последнее известие от них и уже через две недели Наталью вызвали телеграммой на похороны – весь автобус с торговцами расстреляли конкуренты. Кто и что там не поделил, она так толком и не узнала. Называли какие-то странные имена, больше похожие на клички, но, как водится, свидетелей не было, а разговоры к делу не пришьешь.