Коммуналка: Близкие люди

Даже самую малость не смотрела, разве что исключительно из любопытства, того, которое позволено проявлять целителю. Должна же она была убедиться, что энергетическая структура, ею созданная, держится.

Структура держалась.

И работала.

Хорошо работала. Лучше, чем Астра могла бы ожидать. Слои утолщенного эпителия отмирали, сменяясь новыми, и скоро маг почувствует, что дышать ему стало легче.

Или нет?

Люди плохо чувствуют свое тело.

Но вот рубцы на легких рассосутся. С кавернами же… имелась у Астры одна мысль, если, конечно, маг согласится.

А он, как что-то подсказывало, согласится. И значит, задержится.

Ненадолго.

Месяц или два… и это ее радовало? Пожалуй. Не понятно. Совсем ничего не понятно.

— Я хотел бы познакомить тебя со своей семьей, — сказал он вдруг. Астра же покачала головой:

— Они не обрадуются.

— Почему ты так думаешь?

— Я не думаю. Я знаю. Я дива.

— И что?

— И то, что дивы — враги народа, — она сказала то, что слышала сама, не раз и не два. — Тихие убийцы, которым нельзя верить. Никому и никогда.

Она стиснула кулачки.

— Но тебе верят. Этот твой Анатолий Львович. И другие тоже.

— Не пациенты, — Астра подумала и признала, что в чем-то маг прав. Анатолий Львович определенно Астре верил, и потому разрешал ей лечить.

Анна Николаевна опять же.

Другие…

— Знаешь, нас учили, что самая большая ошибка, которую совершают не только маги разума, но вообще все, магам разума как раз-то проще, они больше видят. Так вот, самая большая ошибка состоит в том, что в большинстве своем люди судят о других людях по себе.

Храбрый не поверит в трусость друга, честный — в то, что лжецов больше, чем ему кажется, добрый будет искать добро в других. Умный — ум.

— А подлый подлость? — Астре сложно было говорить о людях. Да и вообще говорить. Она отвернулась к окну, за которым проползал серый город, уже подернувшийся лиловым покрывалом сумерек. Осенью темнеет рано, и без солнца становится совсем уж зябко.

А еще страшно.

— Примерно так. Так вот, в большинстве своем люди как раз-то не храбры, не умны, а вот с добротой по-разному… но мы не о ней.

Сумерки всегда начинаются с теней, что становятся гуще, плотнее. И собираясь стаями, они выползают из переулков, растекаются туманными лужами по дорогам и мостовым. А следом, в слабой попытке удержать ночь за границей города, просыпаются фонари.

На окраине их мало.

— Мы вообще о чем? — Астра отвернулась от окна.

— Наверное, о том, что порой проще поверить, чему говорят, чем думать самому.

Она кивнула.

Возможно.