Коммуналка: Близкие люди

Но не испугалась, ни первого обличья, ни второго, ни даже наготы его, взгляд не отвела, но прядку за ухо заложила и спросила:

— Семак хочешь?

А он сел на прогретую землю и коротко тявкнул.

— Да ладно, чего я там не видела, — ответила Калерия и рукой махнула, едва не рассыпав семки. — Можно подумать один ты бегаешь.

Почему-то слова эти задели за живое. Бегал-то Ингвар не один.

И как знать, кто еще из стаи заметил такую чудесную женщину? А потому преодолев прежде несвойственную ему стыдливость, он поднялся и спросил:

— Замуж пойдешь?

— За тебя? — а она не удивилась.

Разве что самую малость.

— За меня.

— Неа.

— Почему?

Стало обидно. Он ведь хорош. Силен. И первый в стае. И стаю примет, потом, когда вернется домой…

— Я тебя, охламона, в первый раз вижу, — сказала Калерия, — и сразу замуж зовешь. Откуда мне знать, что ты за человек.

И потянулась на солнышке, а золотые волосы ее растеклись рекою.

— Да и ты… меня тоже в первый раз видишь, — добавила она.

— И откуда тебе знать, что я за человек?

— Мой.

— Твой, не твой… — усмешка ее вдруг стала кривоватою. — Что, не слышал, чего про таких, как я говорят? Про то, где на войне бабское место?

Ее место было внутри боевого голема первого уровня, массивного создания, способного преодолеть и мертвополье, и темные пути. Огромного, почти неуязвимого, как кажется снаружи, да только горели они неплохо, особенно под асверским зеленым огнем.

— Плевать, — он дернул головой, сразу решив, что если кто пасть откроет, то без зубов останется.

И не потому, что ему, Ингвару, есть дело до дураков. Но их дурость огорчает чудесную женщину, которая обязательно станет женой Ингвара.

Ее боги судили.

Даже если сейчас никто в богов не верит.

— Сейчас плевать, а потом…

— Докажу.

Отступать он не собирался, а она, посмотрев снисходительно, как на болезного, сказала:

— Что ж, докажи… по ночам все одно холодно, так что справишь мне шубу, тогда и про замуж поговорим.

Ингвар сразу подумал, что с шубой быстро не выйдет, мех у зверя летний, легкий, надобно будет осени ждать, но он подождет, главное, не потерять. А женщина, разом будто позабыв и про шубу, и про предложение его, поинтересовалась:

— Так семак будешь? Мне тут в одной деревеньке насыпали…

— Буду, — решился Ингвар.

Так они до вечера и сидели, наслаждаясь тишиной и солнцем, разговаривая о чем-то, что не имело отношения ни к войне, ни к ним самим.