Коммуналка: Близкие люди

— Запретный?

«Одаренный! Силой и знанием крепи обороноспособность страны! Враг не дремлет!»

— Само собой. Если бы не запретный, он нашел бы кого более умелого.

Глава 2

Глава 2

— И чего он хотел?

Вопрос пустой, но ей нужно, чтобы кто-то его задал. Когда спрашивают, говорить легче.

— Помощи… его ребенок был болен. Настолько, что и дивы отступились, сказав, что тело уже мертво, что держать в нем душу и дальше — преступление. Тот человек не был плохим. Одиноким. Запутавшимся. Но не плохим. Должно быть, потому я и согласилась, что… я была молодой и не знала, насколько опасной может быть жалость.

А мне стало жаль и его, потерявшего в этом новом мире все, и себя. Может, я даже слегка влюбилась. Может, меня влюбили, посчитав, что будет лучше, если обряд исполнит женщина, которая не просто обязана чем-то… сейчас, оглядываясь, мне сложно сказать, что и вправду было первично.

— Сколько было ребенку?

— Не знаю. Я… не думаю, что он ребенок, в том смысле, что маленький, — она потерла раскрытой ладонью лоб.

— Тот мужчина… тогда он мне казался старым. Не настолько, чтобы не влюбиться, но… сейчас я понимаю, что ему было за тридцать. Да и маг. Вы медленней живете. Так что он вполне мог иметь взрослого сына. Или дочь.

— То есть, вы ребенка не видели?

— Нет. В этом не было нужды. Он принес кровь и волосы.

— Светлые? Темные?

— Русые. Но… нет, не темные. Да, пожалуй, русые. Мне не позволено было прикоснуться. Он сказал, что я должна лишь провести обряд. Он сам расчертил поляну.

Думаю, он был одаренным и весьма неслабым, но у вас сила иная, она не способна обратиться к той, к мертвой стороне. А наша… на беду с жизнью связана. Мне только и надо было, что прочесть заклятье.

«Проверяйте ваших детей! Одаренный ребенок — счастье в семье!»

И улыбающаяся мать поднимает к небу младенца, от которого вновь же исходит свет. А сама она чем-то похожа на ведьму из соседнего плаката.

— И вы согласились?

И вновь же, очевидно, что согласилась она, иначе не отвела бы взгляда.

Но Святославу необходимо подтверждение, и Савожицкая подтверждает.

— Да, — она сказала это, найдя в себе силы посмотреть в глаза. А ведь могла бы не признаваться. Срока давности за подобное нет, как и оправданий. Слишком серьезно все, слишком… опасно.

— Жертвы?

— Он сам… я же говорю, я была проводником и только.

— И кто…

— Он, — ведьма криво усмехнулась. — Он был хорошим человеком. Наверное. И не смог иначе. Я… начала ритуал. Он стоял. Смотрел. Слушал.