Коммуналка: Близкие люди

Промолчал и когда Ниночку обозвали развратною особой, сделал вид, будто не слышит. Только слышал распрекрасно, уши-то покраснели.

И этот.

— Пальто верни, будь добра, — уже совсем иным тоном произнес Эльдар.

— Конечно.

Пальто Ниночка вернула.

А с ним одно проклятье, простенькое, такое, на которое и ее малых сил хватило. Точнее взяло вот и хватило, потому как до нынешнего вечера проклятья у нее не выходили.

Сволочи.

Домой она вернулась, с трудом удержавшись, чтобы дверью не хлопнуть. Вдохнула такой родной, такой знакомый запах коммунальной квартиры и поняла, что не будет у нее и свадьбы.

И… пускай.

Колечко вот только с пальца слезать не желало. Намертво село.

— Масло возьми, — сказала Калерия. — Что за ночь сегодня такая…

— Полнолуние скоро, — Ниночка перестала колечко дергать.

— Да так… то Эвелинка сорвалась, то ты теперь… Владка плачет, Викушка мрачная… дети вот приснули, так что ты не шуми, ладно?

— Не буду, — Ниночка потерла руку. — У меня настойка есть, малиновая, с мятою. Сама делала. Будешь?

Калерия закуталась в байковый халат и сказала:

— Буду. Девочки тоже не откажутся.

— А твой…

— Тоже спит, с детьми… сам как ребенок, — и улыбнулась так ласково и светло, что Ниночке стало одновременно и больно, и завидно, и… может, не все так плохо с мужиками, если Калерия улыбается?

Просто надо погодить.

И успокоиться.

Выпить опять же… немного. Настоечка и вправду хороша. А у Виктории колбаса нашлась, сушеная, домашняя. Владимира достала сыр, Эвелина, чьи глаза были подозрительно красны, принесла банку икры.

— У нас давали, — пояснила она, вдруг смутившись. — По банке на руки… и не всем.

Это понятно, что не всем. На всех, небось, персиков не хватит.

Ниночка наполнила хрустальные рюмки.

— За нас, — сказала она. — За женщин…

Возражать не стали.

А настоечка и вправду получилась преотменнейшая.