Его чужая жена

Он решительно не видел себя в армии в мирное время, военная муштра навевала на него тоску, поэтому капитан Сен-Клер подал в отставку и на премию, выданную Каррингтоном, вернее, военным министерством, купил небольшой дом в одном из фешенебельных районов Ландау.

Наконец Руперт отложил наполовину общипанную гроздь на тарелку и вытер пальцы белоснежной салфеткой. Собака приподняла уши и нетерпеливо заскулила.

— Тори, где твои манеры? — укорил его хозяин, отрывая пару ягод и кидая их вниз.

До пола они не долетели.

Руперт потрепал его по голове, и терьер, открыв пасть, вывалил язык, словно ухмыляясь.

Вошедший лакей прервал эту идиллию. Он остановился в дверях и деликатно кашлянул, привлекая внимание хозяина. Руперт поднял голову и внимательно посмотрел на слугу своими золотисто-зелеными, точно ягоды винограда, глазами:

— А, Клиф, что у тебя?

— Вдовствующая леди Сен-Клер ожидает вас в гостиной, милорд.

— О! — Его милость спешно поднялся, едва не наступив на лапу прыгающего вокруг пса.

— Ну же, Тори, веди себя спокойнее, — укорил животное Руперт. — Иначе ты просто останешься без лап! Пойдем, не стоит заставлять мою матушку ждать!

Он направился в соседнюю комнату так стремительно, что лакей едва успел распахнуть перед хозяином дверь.

Гостиная ремонтировалась совсем недавно. Стены ее были выкрашены в нежно-голубой цвет, потолок — покрыт лепниной в виде цветов и веток, огромный камин сделан в виде портика храма, а барельефы над ним изображали сцены из Святой книги.

Сейчас их с интересом рассматривала невысокая, одетая по последней моде женщина. Ее темные волосы уже тронула седина, а на лице появились морщины, но зеленые глаза, так похожие на глаза сына, искрились весельем.

— Прошу прощения, дорогая, надеюсь, ты успела заскучать! — Руперт направился к матери, но Тори опередил его, радостно заскакав вокруг женщины.

— Здравствуй, мой милый, здравствуй! — Леди Сен-Клер наклонилась, чтобы погладить пса, вызвав еще одну бурю восторга, затем подняла смеющиеся глаза на сына: — Тебя я тоже рада видеть, Руперт!

— О, это взаимно! Я всегда был уверен, что Тори ты любишь гораздо больше! — отозвался милорд, ничуть не смущенный таким поверхностным проявлением материнской любви.

— В такую рань? — женщина выразительно приподняла брови.

— Фи, дорогая, что за выражения! — поддразнил ее сын, заслужив взрыв мелодичного смеха.