Его чужая жена

вы не уволите меня?

— Тебя? За что? — Дениза присела за туалетный столик и взяла щетку, чтобы расчесать волосы. — Ты прилежная девушка, Молли, мне не за что увольнять тебя...

— А... Оуэна?

— Ты считаешь, его надо уволить?

— Нет, что вы! — спохватилась горничная. — Мы с Оуэном... — Девушка старательно мяла белый накрахмаленный передник. — Мы помолвлены... и собираемся пожениться, как только накопим денег...

— О, поздравляю. — Дениза натянуто улыбнулась. — Думаю, я смогу поговорить с виконтом, чтобы он выделил тебе приданое.

— Спасибо, миледи! — Сделав положенный книксен, Молли чинно вышла и закрыла дверь.

Размеренный звук шагов вскоре сменился топотом, очевидно, девушка спешила сообщить возлюбленному радостную новость.

Покачав головой, Дениза вновь отвернулась к зеркалу. Она не стала даже всматриваться в свое отражение. Привычно расчесала волосы и уже собиралась лечь в постель, когда вспомнила о мужчинах, так легко проникших в дом. Задумавшись, девушка подошла к двери, закрыла на замок, подергала и, поколебавшись, все-таки наложила на дверь защитные чары.

Виконтесса понимала, что на самом деле намерения мужа пугают ее больше, чем незваные гости. Делая пассы руками, девушка опасалась, что клятва, данная в церкви, воспрепятствует заклинаниям, но древняя магия Корнуи оказалась сильнее.

Замочная скважина на мгновение вспыхнула, по двери пробежали золотистые сполохи, подтверждая, что заклятие наложено и этой ночью никто войдет в комнату без разрешения хозяйки.

Стараясь не задумываться о завтрашнем дне, Дениза легла в постель, но так и не смогла уснуть, вздрагивая от каждого шороха. Ее поступок казался то воплощением смелости, то вершиной глупости. В памяти сразу же возникали слова супружеской клятвы, данные в церкви Ландау: «Любить, уважать и повиноваться во всем».

Несколько раз, измученная мыслями, девушка порывалась встать, чтобы снять чары, и каждый раз останавливалась, вспоминая тяжесть тела, навалившегося на нее сверху.

Ближе к полуночи вновь раздался шум. Виконтесса вскочила и прислушалась. Хруст гравия под копытами, скрип колес сменились приглушенными голосами. Хлопнула дверь.

Выглянув в окно, она увидела телегу, груженную сундуками. По всей видимости, прибыл багаж мужа. Порридж решил не ночевать в городе.