Его чужая жена

Дениза вышла из своей комнаты лишь к ужину, поданному, по обыкновению сельской жизни, в шесть вечера. Она умылась холодной водой, но глаза все равно покраснели, а веки слегка припухли. Можно было попробовать создать очередную иллюзию, но не осталось сил. К тому же девушка подозревала, что Руперт легко развеет ее чары.

Она накинула шаль, скрывая синяки, проступившие на коже там, где пальцы Тони днем сжимали плечи, но ткань то и дело предательски сползала, открывая уродливые пятна.

В очередной раз поддернув набивной шелк, виконтесса спустилась в гостиную.

Дениза села в кресло и задумчиво посмотрела на золотистые искры, вспыхивавшие в черных трещинах почти полностью сгоревшего полена.

Дверь скрипнула, и к девушке подлетел Тори. Опасаясь, что он будет прыгать и испачкает ей платье, женщина наклонилась и погладила пса, старательно избегая смотреть на порог комнаты.

— Я приказал разжечь камин, надеюсь, вы не возражаете? — раздался голос Руперта.

Дениза выпрямилась. Шаль вновь соскользнула, и виконтесса торопливо поправила ткань, прикрывая оголившиеся плечи:

— Ничуть.

Судя по сузившимся глазам, лорд Сен-Клер все-таки заметил синяки, как, впрочем, и покрасневшие от слез веки.

— Вижу, смятое платье было не единственным, что пострадало от вашего общения с мужем? — Он не стал церемониться.

Дениза мгновенно вскинулась, но потом пожала плечами, давая понять, что не видит смысла отрицать очевидное.

— Энтони — мой муж. Я принадлежу ему, как и этот дом, этот камин, олдсмобиль...

— Вам не стоит оправдывать его гнусные поступки! — импульсивно возразил Руперт. Девушка вздрогнула, и он добавил уже спокойнее: — Простите, мне не стоило днем оставлять вас одних.

— Вы все равно ничего бы не смогли сделать.

— Не думаю, что при мне он бы посмел... — покачал головой лорд Сен-Клер. Он подошел к столику, где стоял кларет, налил два бокала и протянул один из них хозяйке дома.

Она улыбнулась и пригубила вино.

— Чуть южнее. Дейвон.

— А, — только и ответил Руперт. — Энтони говорил — кровь древних королей!

Дениза насмешливо посмотрела поверх бокала:

— Энтони мне польстил. Мой род — всего лишь побочная ветвь. Наш герб — мартлет: птица-вестник, перечеркнутая красной линией. Справа налево.

— Бастард... от дочери короля?

— Именно.