Чужая земля

Затем ты, Имхотеп, начертишь в одной из комнат план всех ходов и выходов, которые ты знаешь. Не здесь, не в этой комнате, а там, где его не увидят люди. Потом, когда Сефу станет легче, мы обсудим, как станем выбираться. И не переживай, Имхотеп. Мы сотрем план и гробницу отца наполним по новой. Выполняйте!

Вернувшись по коридору в свою нишу я укуталась покрывалом, прижала к животу подмерзшую Басю и задумалась. Вся схема действий, конечно, так себе. Но вот если мы не найдем возможность выйти? Что я буду делать? Что я скажу людям, которые пошли ради меня на смерть?

А что я вообще знаю о пирамидах? Любая пирамида -- это комплекс зданий и подземных ходов.

Тут должны жить жрецы и охранять все сложенное богатство до тех пор, пока оно не понадобится. Тут должны быть помещения для храмовых ритуалов, молельни или что-то типа того.

А еще я совсем недавно натыкалась в инете на сообщение, ну, возможно, оно из разряда «нами правят рептилоиды», но проверить все равно стоит.

А сводилось оно к следующему. В нескольких пирамидах использовано дерево. И радиоуглеродный анализ этого дерева говорит о том, что его срубили за пятьсот и более лет до постройки пирамид. Значит что? Значит, сами пирамиды ставили на месте более древних подземных захоронений. Вот это и стоит выяснить у Имхотепа. Правда ли?

Глава 6

За дверью, в своей нише ворочалась Амина. Похоже, ей просто надоело лежать.

-- Амина!

-- Слушаю тебя, великая небти.

-- Иди к солдатам и помоги им приготовить еду. Там есть мука, замеси с вином и запеки на огне. Можешь взять с собой факел. Ступай.

После вина на голодный желудок меня немного клонило в сон, и я задремала.

Лекарь все не шел, под теплой тканью я согрелась и, постепенно, мысли мои вернулись в мой мир.

Я прожила там сорок пять лет, я знала свой мир как саму себя, а здесь мне все было странно и чуждо, даже мой статус принцессы.

Но чего я добилась там? Я поменяла не один десяток работ, я многое умела и знала, но всю жизнь, начиная с детства, уж сейчас-то можно себе не врать, я старалась добиться одобрения матери.

Я всегда была – «недостойна», «неумеха», «бестолочь», «безрукая»… И даже будучи взрослой теткой, отходив не один год по психологам и психотерапевтам, я так и не избавилась от простого желания – чтобы мама меня любила.