Наследник

Если желает игр и увеселений, так к его услугам есть специальная ледяная горка (с которой он, как идиот, будет кататься в полном одиночестве), потешные палаты со специально обученными людьми (ага, скоморохи и карлы наше все, как и балалаечники) и даже артисты разговорного жанра, называемые верховыми богомольцами. Могучие старики, всегда готовые поведать пару-тройку поучительных баек на любую заданную тему, или поделиться избранными воспоминаниями о своем участии в дальних странствиях и славных походах. А ежели будет на то желание слушателя, то и подробно, с многочисленными примерами, рассказать о всех княжеских дрязгах и раздорах на Руси.

Причем, самое малое, за последние сто лет.

«Коты-Баюны московского розлива, блин!».

Но если и это чем-то не устраивало царственного отрока, он мог разогнать скуку с наставником в воинских умениях. Благо, что тот всегда был рад нагрузить чем-нибудь полезным своего воспитанника. Сабелькой помахать до слабой испарины, пометать из детского лука стрелы в мешок с соломой, растрепать копьецом соломенное же чучело… Был бы ученик, а занятие ему всегда найдется!.

.

«Эх, бедный я несчастный! Пройтись, что ли, по дворцу?».

Но по зрелому размышлению, и эту идею пришлось забраковать. Ближе к вечеру — возможно, а пока в переходах и горницах Теремного дворца явный переизбыток постороннего боярского люда. Соответственно, слишком много любопытствующих или просто внимательных взглядов будут его встречать и провожать. Как ни крути, а удовольствие крайне сомнительное.

«Ну что же, тогда остается одно. Пойти и предаться усердной молитве — и время скоротаю, и аппетит, хе-хе, нагуляю».

Крестовая комната встретила его теплом от солнечных лучей на заиндевевшей слюде, ровными квадратами заполнявшей глухой оконный переплет, сладковатым запахом масла от небольшой лампадки и служкой, подметающим пол. Уже привычно не обращая на челядь ровным счетом никакого внимания, Дмитрий преклонил колени перед центральной иконой в иконостасе (причем не абы как, а на специальную войлочную подушечку), и неспешно перекрестился.

Еще медленнее закрыл глаза, и доселе спокойное средоточие тут же пробудилось, засияв жемчужными переливами света в такт ударам сердца. Чуть сжалось, затем резко расширилось, ощетинившись иголками разрядов, отдающихся по всему телу, заструилось ласковым теплом по… Каналам, линиям, сосудам, а быть может и тем самым пресловутым чакрам?.. Он по сию пору затруднялся описать словами все то, что чувствовал и ощущал.