Наследник

Пока все они спускались со стены, Салтыков успел ему что-то шепнуть — что-то, явно оказавшее немалое влияние на весь их дальнейший путь. Поначалу казалось, что Дмитрий направился в небольшую церковь святых Константина и Елены. Но было это до тех пор, пока он внезапно не обогнул ее невысокое строение, подойдя вплотную к квадратной краснокирпичной громаде Тимофеевской[8]башни, вызвав у скучавшей воротной стражи своим появлением небольшой переполох.

— Поздорову, Дмитрий Иванович!

В ответ на слаженный рев десятка здоровых глоток он вежливо склонил голову, что уже само по себе было немалым признаком расположения.

Остановившись у двух половинок закрытой, но совсем не запертой деревянной решетки, царский сын надолго застыл, разглядывая проходящих мимо ворот москвичей. Затем ненадолго ожил, сжав вправой руке одну из резных перекладинок решетки, не видя как запереглядывалось его сопровождение, готовясь уговаривать и мягко «не пущать» в город. Несколько зевак, коих всегда хватало рядом с Кремлем, увидев длинные черные волосы и богатые одежды девятилетнего мальчика, разом остановились, а затем начали потихонечку подходить ближе; сенная девка, невесть по какой нужде оказавшаяся рядом с башней, стала двигаться как сонная муха; на невысокой колоколенке Константино-Еленинской церквушки обнаружил себя пономарь… А царевич, не обращая никакого внимания на всю суету за своей спиной, еще немного постоял, затем резко отвернулся и подошел к одному из воротных стражников.

— Кто таков?

Служитель Постельного приказа с достоинством выпрямился (не позабыв словно бы ненароком снять шапку) и спокойно ответил:

— Егорий Колычев.

Юный рюрикович помедлил, затем протянул руку к его оружейному поясу:

— Дай.

Глянув на своего десятника, затем лапнув рукоять сабли, Егор запоздало сообразил, на что именно ему указали. Что ж, нож так нож! Вытянув его из потертых ножен, он с коротким поклоном подал рукоятью вперед, стараясь при этом не обращать внимания на дышащих чуть ли не в затылок сотоварищей. Служба есть служба: наследника престола надо беречь от всего и всех, так что никакой обиды тут быть и не может.

— Хорош.

Осмотрев короткий клинок, Дмитрий провел подушечками пальцев по лезвию, ощутив пару когда-то глубоких, а теперь старательно заглаженных точильным камнем царапин. Оценил общий надежный вид, взвесил на руке, несколько раз подбросил и поймал (сторожа одобрительно переглянулись, отметив явную сноровку), напоследок спросив:

— Он чем-то памятен тебе?

— Нет.