Красная королева

Делаю еще один глубокий вздох и отвечаю:

-- Я не стану пить лекарство, изготовленное на вине. Меня тошнит от него.

Кажется, я слегка ошеломила свою свекровь. На какой-то миг в ее глазах мелькнуло… нет, даже не удивление, а раздражение. Она продолжает давить меня взглядом и через секунду произносит:

-- Вы будете пить все, что я прикажу.

-- Нет.

-- Доктор объявит всем о вашем безумии, и лекарство будут давать принудительно, – она все еще не понимает, с кем столкнулась.

-- Рвота вызывает напряжение живота.

Напряжение может вызвать преждевременные схватки и роды. Вы ведь не хотите убить плод короля в моем чреве?

Я говорю спокойно, так же, как и она не повышаю голос. Мой страх съежился и скрылся где-то в глубине. Нет, он не ушел совсем, он еще будет вылезать и пеленать разум, влиять на скорость принятия решения, но я училась бороться с таким половину своей сознательной жизни. И я продолжаю смотреть ей в глаза, не отводя взор ни на секунду, не давая ей возможности отступить с честью, вызывая на скандал.

Сейчас, когда здесь присутствуют её и моя свиты, когда все происходит публично, я имею небольшое преимущество.

-- Ко мне следует обращаться «Ваше королевское высочество»! – она совершенно искренне возмущена и, похоже, не слишком понимает, что следует ответить. Я ведь не бросила прямое обвинение, но…

Это временное преимущество, я понимаю. Потому отвечаю:

-- А ко мне следует обращаться «Ваше королевское величество». И кланяться, входя в комнату. Это я ношу королевский плод! -- пусть я и не знаю местных обычаев, но это настолько очевидно, что обвинение в непочтительности я высказала почти машинально.

Лицо королева не потеряла:

-- Я передам сыну, что вы обезумели, ваше королевское величество, – спокойно и ровно говорит она и, повернувшись спиной, выходит из комнаты.

А в моей спальне стоит какая-то совсем уж мертвая тишина. Пульс частит у меня в висках, и я чувствую себя удивительно живой. Прерывается тишина через секунд скрипом, шуршанием и ударом: одна из женщин, что приветствовали королеву-мать, стоя у стола, падает в обморок.

Поднимается суматоха, и только мадам Вербент, все еще стоя у моего изголовья, наклоняется и шепотом произносит:

-- Вы сошли с ума, Элен! – и я не могу понять, чего больше в ее голосе – восторга или страха.

Фрейлину выносят из моей спальни, а мне через некоторое время приносят ужин. К королевскому ложу ставят небольшой стол и придвигают кресло.

-- Мадам Вербент, я хочу в туалет.