Опасных дел чаровница

— А у вашего слуги с эмоциональным фоном куда лучше, чем у вас, ваша светлость, — иронично произнесла леди Инесс и пригубила чай.

— На самую малость, — нервно улыбнулась баронесса Фонтик и показала расстояние в несколько дюймов, разведя большой и указательный пальцы. — Вот столечко.

Маркус прищурился, где-то на задворках подсознания шевельнулся и погас слабенький отклик интуиции.

Прямой как палка разум подсказывал, что аналогия вышла прекрасной. Полезное животное и красивая женщина — почти синонимы. Но от взгляда мисс Обернат ему сделалось резко нехорошо, особенно от вазы в ее руке.

— Леди?

Маркус склонил голову и ощутил жжение в затылке, словно ему этой вазой уже прилетело.

— Свинья, значит, — прошипела вдруг мисс Обернат.

— Не свинья, а кабанчик. Конвордширский хрюндель, если точнее.

— А есть разница в парнокопытных?!

Ее голос зазвенел, как струны расстроенной скрипки. Маркус поморщился и потер ухо.

— Конечно. Свинья, знаете ли, не такая милая.

У нее затрепетали ноздри, того и гляди пар повалил бы.

— В этом доме так давно не билась посуда, — леди Инесс ностальгически вздохнула.

— К счастью, — вторила ей баронесса Фонтик.

— Именно к нему.

Мисс Обернат прикрыла глаза, затем что-то пробормотала под нос.

Прижав вазу к груди, соединила подушечки пальцев на свободной руке. Целую минуту она стояла, глубоко дышала и не двигалась, а Маркус невольно ею залюбовался. Настолько, что напрочь забыл, зачем явился в этот дом.

А когда очнулся, мисс Обернат отмерла, улыбнулась и вернула вазу на место.

Аккуратно. Потом стерла с нее невидимую пыль и елейно пропела:

— Пойду проверю, как там мистер Линден. Вдруг он уже встал и готов вас принять. Но если не готов, вы не будете нарушать его покой. Да, ваша светлость? — голубые глаза недобро потемнели, и Маркус вздрогнул.

— Я все же настаиваю…

— Настаивайте.

— Но…

— Хрю-хрю… ой! — она натужно хихикнула, прикрыла рот ладонью, сделала книксен и злобно прищурилась. — Прошу прощения, ваша светлость.

Как только она вышла, наступила тишина.

Прошла секунда, вторая, затем послышалось громкое: «Бам!». Будто кто-то отчаянно бил каблуком по полу и не щадил дорогостоящего покрытия. Потом еще и еще.

— Напыщенный птеродактиль с эмоциональным диапазоном стручка от гороха! — донесся до Маркуса яростный вопль.

Он вновь повернулся к выпрямлявшимся леди в креслах, покосился на незаметных служанок. Одна из них, рыженькая, показалась ему знакомой, но сегодня интуиция и разум уже дважды его подвели.