Бастард Ивана Грозного - 1

– Там такие места! Там такие дубы! Вот, где корабли строить!

- Мне про те дубы и Адашев сказывал. А нельзя их здесь посадить?

- Попробуем. Я желудей набрал. Рассадим.

- Чего? – Не понял царь.

- Семян, говорю, дуба набрал. Посажу в Коломенском.

Санька точно знал, что получится. Он даже в Уссурийской тайге сумел вырастить «шиповые» дубки. Принялись они хорошо, вот как сейчас? Санька вздохнул.

- Ты чего? Хворь какая? Или думки тяжкие?

- Про Мокшу сЛёксой вспомнил, - соврал Санька. – Как они там?

Царь воззрился на Ракшая, и улыбнувшись во все зубы, сказал:

- А что про них заботиться, коль я позаботился? Как ты сказал, завезли им глины разной из Гжели.

И белой, и красной, и серой, и жёлтой. Пока реки стояли, сподобились. Песок белый привезли, известь, камень. Натащили крестьяне тот камень на лед в месте узком на грязной речке, как ты говорил, да он сейчас и ушёл на дно. А на берегу плотину начали ещё по зиме, да и сейчас продолжают строить. Всё по твоему рисунку.

Царь рассказывал с удовольствием, потому что всегда приятно говорить об успехах.

А тут успехи вроде как бы благодаря его, Ивана, стараниям.

- Приставил я одного из детей Алтуфевых, что счёт и грамоту знает, в помощь твоему Мокше. Он объяснил крестьянам, что де, «урок царский» и спрос будет царский. И служивых заставили делом заняться государевым. Лес готовят для строительства плотины. Кузни возводят. Печи заложили.

Иван Васильевич помолчал немного, но потом, нехотя сказал:

- Тебя ждёт Мокша. Дальше не строит.

Больно громадные печи получаются. Я сам ездил, смотрел. Таких на Руси точно никто не строил печей. Я ходил по ковальному двору в Новгороде. А там кузнецы и плавильщики лучшие. Не зазря ты размахнулся, Александр Мокшевич?

- Не зазря, Иван Васильевич, - сказал Санька. – И… Ехать мне надо. Делами заняться нашими.

Как-то повелось с болезни, что царь разрешил Саньке в его присутствии сидеть. Потом Санька попытался было стоять, когда царь сидел, но Иван усаживал Саньку на какое-нибудь сидение, а то и посылал гвардейца за ним, если не было.

Вот и сейчас, после прогулки по яблочно-грушевому саду царь решил присесть и послал охрану за двумя скамьями, а не за одной. Они сидели у южной стены «гостевой избы». Мартовское солнце мягко грело, отражаясь от дубовых ошкуренных полубрёвен, попискивали какие-то птахи, хрюкала, мычала и блеяла скотина.

- Правильно делает, что без меня не начинает, - Сказал Санька. – Не осилить ему без меня всё, что задумали.