Бастард Ивана Грозного - 1

– Кто?!

Он подошёл к каждому телу и осмотрел раны. Оба лежали на спинах. Кровь всё ещё пульсировала.

- Когти, атаман, - сказал кто-то. – Это зверь.

- Сам вижу! – Буркнул атаман. – А что с Лукашкой? Цел навроде… Переверните.

Казаки тронули «тело» Лукашки, но тело вдруг застонало, широко открыло глаза, привстало и перекрестилось.

- Свят, свят, свят, - едва не в голос ревя, проговорил Лукашка. – Святая матерь Божья, спаси и сохрани от нечистого.

- Что несёшь, казак? Что за ворог напал?!

- Чёрт! Чёрт! – Выкрикнул испуганный казак.

Казак снова завыл. Атаман сгоряча перетянул того ногайкой, и Лукашка заорал благим матом, поминая всех святых.

Долго ничего путного и связного от вырвавшегося из когтей беса Лукашки добиться не удавалось, но в конце концов поняли и решили, что на казаков напала росомаха. То подтвердили и Мокша с Лёксой, тоже проснувшиеся и участвовавшие в опросе потерпевшего.

- Есть здесь такие, подтвердил Мокша.

- Спали, что ли? – Грозно спросил атаман.

- Никак нети, атаман. Как можно? Знаем гнев твой! Сёмка поднялся и … - Начал он сызнова.

- Хорэ ужо базлать[3]! Этих накрыть и всем глаз не смыкать. Ручники[4] не замать! Сабли наголо держать! – Почти пропел атаман команду.

- А вы, - сказал он Мокше, - в чёлн ступайте.

Мокша и Лёкса забрались в свой чёлн и пристроившись под шкурами зашептались.

- Не уж-то он? – Спросила Лёкса с испугом.

- Больше некому. Росомахи тут не бродят. Посветлу по следам поймём…

По светлому казаки долго рассматривали следы и даже прошлись по ним до леса, где следы затерялись.

Атаман, дождавшись «охотников», скомандовал: «Лодьи на воду!».

Чёлны захлюпали водой и закачались на слабом, почти стоячем, течении. Казаки подняли паруса и связав чёлны длинными бечевами, с попутным ветерком тронулись вниз по реке.

Санька не расстраивался, что остался один. Эту речку он знал хорошо. Там её называли Осередь, здесь Сарант. Её спокойное течение не меняло русло веками и он даже узнавал некоторые ручьи, впадающие в неё. Только леса было значительно больше, чем в «наше время», ну, так на то оно и «наше».

Санька решил бежать по стороне реки, примыкающей к лесу, который для него был роднее, чем пойменные луга левобережья, переходящие в овражках в болотину.