Бастард Ивана Грозного - 1

Санька рассудительно высказался по этому вопросу, и они остались жить в лесу. Пока. Рыбалка, охота, это всё для Саньки было настолько привычно, что и в организации заготовок Мокша вскоре стал слушать сына.

Санька знал тысячи способов добычи рыбы, мяса или птицы. В том числе и экзотических. Многие рыбаки-охотники в его времени шли в лес не за добычей, а за «канителью», как говорил Санька, и за экзотикой. Поэтому Санька был большим выдумщиком.

Они с Мокшей нарезали дудок-манков на гуся и утку, что в этом мире почему-то не использовалось, поймали сетью уточку и гусыню, и на них, как на приманку, ловили и стреляли птицу.

Соли у Мокши было мало, но и это не стало проблемой. Соль добыли из золы.

Жгли костры, давали им хорошо прогореть, собирали золу, заливали кипячёной водой и настаивали. Через пять часов вода становилась солёной. Её сцеживали, выпаривали и так солили мясо и рыбу. И коптили. Коптильню соорудили тоже по Санькиной схеме: с большой коптильной камерой, собранной из жердей и лозы, дымоходом и печью.

Очень вкусным получалось мясо осетровых. В Саранте водилось всё! И стерлядь, и другие осетровые. Они полосовали мясо, солили, вялили и коптили. А раков было столько, что они выползали на берег.

Так в пиршествах прошло лето. И снова возник тот же вопрос: «что дальше?» Санька значительно подрос. Он очень желал расти и рос. Санька подтягивался на руках, висел вниз головой, держась ступнями за ветку. Стараясь не напугать родителей, он это делал в лесу, куда уходил ежедневно.

Лес звал его и Санька слышал зов.

Лес звал его и в той жизни, но в житейских заботах и пьянках, голос леса растворялся, не доходя до разума. Сейчас же, проведя больше двух лет с медведицей и две зимы считай в одиночестве, Санька лес услышал. Родители в третью зиму приходили реже. Мокша резал чёлн, и Лёксу одну в лес не отпускал, поэтому Санька был предоставлен самому себе.

Когда Санька впервые услышал и почувствовал лес, ему показалось, что он сошёл с ума. Это произошло тогда, когда Санька тренировал свои органы чувств.

Он сидел у входа в берлогу и всматривался всеми своими «фибрами» в наполняющийся темнотой лес.

Солнце уже село и лес погружался в тишину. Последние белки и бурундуки прятались по дуплам, и Санька слышал шуршание их когтистых лап. Он услышал тихое хлопанье крыльев филина и крадущуюся поступь куницы. Оба этих звука вдруг огласились вскриками попавшихся в их лапы жертв.

- Не добежали, - сказал Санька, ясно мысленно увидевший картины лесной трагедии.