Бастард Ивана Грозного - 1

Но как их закопаешь? А зверям нельзя оставлять. Волки съедят.

- Надо в погреб их…

- Точно.

Так и сделали. Всего нашли шестьдесят восемь тел. Одним погребом не обошлись. А к вечеру подошли «спасатели» из остатка роты охраны и Мокша с Лёксой на буере. Всё «устаканилось».

Переночевали в Саранте, а поутру тронулись в обратный путь наверх по реке.

[1] Ребёнок (польск.)

[2] Отойдёт к вечеру.

Глава 7

- Здесь есть железо, - сказал Санька, сверяясь со «своей картой».

- Железо на Руси есть везде, - сказал Адашев.

Санька от неожиданности осёкся.

- В смысле?

- Что значит «всмысле»? Везде, говорю, есть. В любом болоте, в любом овраге. Ставь на болоте сруб, выбирай воду, покопай маленько и докопаешься до жилы бурого железа.

Войско встало на левом берегу реки, названной в последствии Воронежем, рядом с урочищем Липское.

- Здесь есть много железа, - упрямо сказал Санька. - Его хватит на много пушек. Там. В десяти верстах. А где-то здесь есть источники. В них вкусная вода.

Адашев внимательно посмотрел на Ракшая.

После того, как едва не погиб от копей ляхов, Санька помрачнел и стал неразговорчив. Они с Мокшей тогда быстро восстановили мачту струга, и Санька правил им почти молча. Воевода приставал с вопросами по поводу своего быстрого выздоровления и заживления ран, но Санька больше отмалчивался. Потом, когда ему надоели расспросы, он сказал, что он «колдун или где?», и воевода отстал.

На стоянках мальчишка сразу уходил в лес и возвращался ночью вымотанный. Поговорить за ужином не получалось.

Во время движения он что-то упорно думал и почти спал, управляя стругом на автопилоте.

У воеводы было много вопросов к Ракшаю, но он решил не форсировать события. Адашев был хорошим дипломатом и упорным переговорщиком. Он не раз выполнял дипломатические поручения царя в Казани, самом напряжённом месте Московского царства. И вот сейчас его отзывают из похода на Тавриду. Письмо Иоанна было витиевато и ни о чём, но в нём упоминалось слово «Казань». Упоминалось безотносительно к войне, но это был понятный Адашеву сигнал.

Царь вырос и разрывался в мыслях между войнами: юг, восток или запад. Крымские ханы считали Казань своей и всячески доказывали это, совершая переворот за переворотом и продолжая изводить русский люд. Потому Адашев и пошёл на Тавриду. Пощупать, так сказать, врага в его доме. И пощупал, но и только. Отозвал царь войско.

Адашев не был профессиональным военачальником, с младых ногтей участвовавшим в схватках, как его младший брат.