Бастард Ивана Грозного - 1

И синего моря обманчивый вал в часы роковой непогоды, и пращ, и стрела, и лукавый кинжал щадят победителя годы… Под грозной броней ты не ведаешь ран. Незримый хранитель могущему дан. Твой конь не боится опасных трудов. Он, чуя господскую волю, то смирный стоит под стрелами врагов, то мчится по бранному полю. И холод и сеча ему ничего… Но примешь ты смерть от коня своего».

Слушатели перестали есть вовсе, а Санька разошёлся. Он вынужден был обращаться к своей глубинной памяти, и поэтому заглянул в себя. Сам он не видел своего преображения, но Станиславский сказал бы свою знаменитую фразу: «Я верю».

Лучи солнца, пробивавшиеся через зеленоватые витражные стёкла, играли на Санькином лице, меняя его словно по сценарию.

- Олег усмехнулся, однако чело и взор омрачилися думой. В молчанье, рукой опершись на седло, с коня он слезает, угрюмый. И верного друга прощальной рукой он гладит и треплет по шее крутой. «Прощай, мой товарищ, мой верный слуга, расстаться настало нам время. Теперь отдыхай! Уж не ступит нога в твое позлащенное стремя.

Прощай, утешайся - да помни меня. Вы, отроки-други, возьмите коня. Покройте попоной, мохнатым ковром, в мой луг под уздцы отведите. Купайте, кормите отборным зерном, водой ключевою поите». И отроки тотчас с конем отошли, а князю другого коня подвели.

- Зачем?! - Вдруг вскрикнул Иван. – Зачем он это сделал?

- Что сделал? – Очнулся от баллады Санька.

- Коня отрокам отдал.

- Ну так… Подумал, что если оставит коня дома, то не погибнет от него.

Царь некоторое время сидел задумчивый.

Выпил сбитню. Отрезал кусочек мочёного яблока.

- Как много непонятных слов. Вроде и по-нашему, а… Ну, ты продолжай-продолжай… Хотя я знаю конец.

И Санька дочитал.

- Из мертвой главы гробовая змия, шипя, между тем выползала. Как черная лента, вкруг ног обвилась, и вскрикнул внезапно ужаленный князь. Ковши круговые, запенясь, шипят на тризне плачевной Олега. Князь Игорь и Ольга на холме сидят. Дружина пирует у брега. Бойцы поминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они.

Тишина стояла гробовая. Бояре уткнулись взглядами в кубки и боялись поднять головы. Даже Адашев. Царь встал из-за стола и подошёл к Ракшаю и взяв его за плечи, медленно повернул к себе. Санька поднял на него глаза.

- Ты на что намекаешь, волхв?

- Я?! – Санька удивился. - То легенда про князя Олега.

- Я знаю ту легенду. И слышал многажды. Эта другая. Эта за душу берёт и сердце тревожит. Зачем ты её мне рассказал?

Санька пожал плечами. Завтрак был в конец испорчен.