Бастард Ивана Грозного - 1

Довойну боярин Семён Ростовский известил короля польского и великого князя литовского Сигизмунда II Августа о своём желании перейти к нему на службу».

И так ещё страницы на две убористого текста.

Санька аж присвистнул.

«Мне бы сейчас разбойный приказ возглавить», - подумал он, – «но оно мне надо»?

- Из казны заплатим, - сказал Иван Васильевич.

- Кому? – Опешил Адашев.

- Детям боярским, - сказал царь.

- За что? – Продолжил удивляться Адашев.

- За то, что мне послужат…

Тут удивился и Александр. Это его, Санькину, мысль высказал государь.

- Они нам нужны? – Спросил царь и сам ответил: - Нужны! Денег эта служба стоит? Стоит!

У князя Ростовского отвисла челюсть.

- Детей боярских на царёву службу? Не было, досель, такого! Всегда под боярами ходили…

- Не было, будет! Я сказал!

Голос Ивана прозвучал уверенно и спокойно.

- А-а-а… Мне куда? – Чуть не плача спросил Ростовский.

Царь помедлил с ответом. Адашев не встревал. Александр вообще в стороне стоял и делал вид, что его этот разговор не касается, хотя государь на него иногда оглядывался.

- Останься при дворе пока. Подумаю, что тебе предложить.

Александр мысленно одобрил действия царя.

- Кто у тебя самый боевой, князь?

- Алтуфьевы братья, - буркнул Ростовский неохотно. – Они самый большой отряд имеют. Почти сто воев. Да и самих их с десяток будет с дядьками и сынами. Бедный род, да многочисленный.

- Откуда они?

- Из-под Новгорода. С Курского присуда.

- Позовите всех их на двор царский, - приказал царь.

- Может на завтра, государь, отложим? Не снедали вечор.

- Да как не снедали?! – Возмутился Иван. – Всю дорогу только и делали, что снедали. У Ракшая в махине и сбитень тёплый в кружицах, и запасы колбас и сыров отменные. И махина, как по маслу нож скользит. «Не качнэ, не колыхнэ», как моя матушка говаривала. Так, что… Дело сперва.

Ростовский крикнул кого-то из слуг и приказал «доставить сюда всех Алтуфьевых под царёвы очи».

Пока ждали, царь с Адашевым прошли в шатёр.

Санька остался на улице. Стемнело уже прилично. Припорашивало. Александр присел на снег, подложив рогожью плетёную «подушку», что он использовал в буере, и попытался уже «помедитировать» в позе «полулотос», но вдруг вышел царь и подошёл к нему.

Явно не решаясь начать разговор, он молча постоял, но потом, всё же, сказал.

- На меня сегодня просветление снизошло. Я вдруг понял, что надо делать. Это что?

- Ты о чём, государь? – Вроде как не понял Санька.