Баллада об Угнетателе

И тогда почившая мать Дорда, готовящаяся усопнуть мать Беллы и Стеллы, обе как бы отступали в сторону. А дел было много, и не только ежегодных сезонных забот с урожаем. Эксперименты, запущенные с подачи Дорда с бренди, как он это назвал, с шипучим вином, опять же Дордом названным игристым, с выплавкой стали, ради которой Витор как простой кузнец порой вставал к горну и давал жару… А еще граф контролировал караваны, следующие мимо него в Долинол. Впервые за многие годы туда шло так много товаров и людей. Особенно людей.

Ушлый крестьянин с позволения графа прямо на тракте неподалеку от замка выкупил дом у менее оборотистого селянина и открыл в нём трактир не трактир, харчевню не харчевню… забегаловку для проезжающих и проходящих. Витору даже интересно было, прогорит или разбогатеет мужик. Ему самому не горячо, не холодно, но в случае успеха будет еще один источник податей и довод в пользу путешествия через земли дер Пристов.

В один из дней мимо замка не проскакал отряд гонцов, посланных от Жоржа дер Долинола к королю.

Такая вот петрушка, скривился граф, когда он родной сын, то он Дорд, а когда граф Долинола – сразу Жорж. Хрен эту геральдику разберет, но ему совершенно ясно, что сыну приятнее быть графом Жоржем, чем виконтом Дордом. Послание читать ни желания, ни нужды не было – в соответствии с инструкциями гонцы подробно рассказали Витору дер Присту все подробности решающей битвы и разгрома врага. Имелись мелкие неточности, типа трех тысяч бойцов в армии Иманта вместо двух, или поединка графа Долинола с королем, в котором граф самым естественным образом поверг венценосного врага. Но Витор умел соотносить свой опыт войн с рассказом, посему составил себе более-менее верную картину сражения. Кроме того, он отлично знал характер своего сына, так что не допускал его дуль с королем, всем известным рубакой… Ага, его Дорд ни за что не влезет в авантюру, если только сам её не организует к личной пользе. Чёрт его знает, как в данном случае отделить вымысел от фактов.

Главное, что в записке от сына была чётко указана численность его войска с учетом давших присягу пленников – тысяча триста клинков, если округлять.

Кто-то умрет от ран, кто-то оправится… На минуточку, речь шла о личном войске, которое уже никак нельзя назвать баталией. Такое войско герцогу впору иметь, это уже не графская дружина. Такую махину не прокормить своими силами, её наличие не объяснить сложной тактической обстановкой. Витор понимал, что теперь сыну или воевать дальше, или… опять же воевать.