Лес на Той Стороне

— И были бы все кривичские земли вместе, как Кривом завещано!

При этих словах лица оживились. Объединение трех кривичских племен под единой рукой было мечтой, наверное, всех до единого их князей. Всякий, кто чувствовал себя в силе, пытался это сделать, и каждый считал, что выполняет священный завет предков. Основательницами каждого из трех ветвей племени кривичей — плесковских, живших у Чудского озера, днепровских и полоцких — называли трех Кривовых дочерей: Избрану Войдану и Светлину. Дело объединения древних Кривовых земель оборачивалось долгими войнами, кровопролитиями, слезами и разорением; измученные и ослабленные войной князья собирались на совет, перед священными дубами заключали мир, отдавали друг другу дочерей в жены, клялись, что «каждый да владеет землей своей отныне и вечно», — и через несколько десятилетий, когда подрастало новое поколение князей и воинов, все начиналось заново.

Тряхнув головой, Зимобор огляделся и вдруг изумился тому, что в мире ничего не изменилось.

Так же бурлила свежая, еще не до конца распустившаяся зелень весны, по склонам пологих холмов в изобилии пестрели цветы. Улыбалось яркое небо, словно обещая вот-вот пролить на все живое потоки немыслимого счастья, мелкая прозрачная волна катилась по золотистому песку, ветер задувал волосы в лицо, — а Зимобору все эти простые вещи казались неестественными. Отца больше нет, а он, Избрана, Буяр, все прочие по-прежнему живы, строят замыслы на будущее, спорят. Они как будто забыли, какая беда погнала их домой раньше срока, хотя только об этой беде, по сути, и говорят.

Подойдя, Зимобор присел на край кошмы возле Избраны. Она бросила на него короткий взгляд, но ничего не сказала. Зимобор сорвал травинку, пожевал и негромко заметил:

— Сестра, уняла бы ты вашего кабана. И отцу обидно, и нам мало чести. Вся дружина перессорится — чего хорошего?

— Как я буду его унимать — он ведь, кроме отца, никогда никого не слушал.

— То-то и плохо. Сама подумай, ты же умница.

— Он придвинулся к сестре и зашептал: — Если Секача слишком близко к престолу подпустить, он, пожалуй, Буяра-то спихнет и сам залезет. Хочешь, чтобы Красовит в князья сел?

Избрана фыркнула и бросила на Зимобора насмешливый взгляд.

— Ой, не знала я, что ты так боязлив, братец мой милый! Наверное, и по ночам под одеяло с головой прячешься? Куда Секачу с его кабаньим рылом на княжий стол? Насмешил бы ты меня, кабы смеяться было можно.